Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 48

Огромная трехкомнатная квартира была уничтожена. Полностью. Раскурочена мебель, выворочено нутро диванов и кресел, сорваны обои и гардины — в общем, все напоминало сцену из фильма ужасов, когда в дом врывается огромное чудище и крушит все вокруг.

В каком-то странно заторможенном состоянии Вика вышла и направилась в соседнюю квартиру. Возможно, о том, что она тоже принадлежит Богемской, им неизвестно и туда они не заходили?

Но они заходили и сюда. Особо беспощадно налетчики отнеслись к книгам. Казалось, целой не осталось ни одной.

«Решили, что в них алмазы спрятаны», — подумала Вика, поднимая с пола томик Тургенева.

Роскошная круглая кровать — гордость хозяйки — пострадала не меньше книг. По ней ходили в грязной обуви, потрошили матрас, вспарывали подушки, рвали пододеяльник.

— Сволочи, — прошептала Вика, аккуратно пристраивая Тургенева на единственную несломанную полку.

Шкаф с одеждой Богемской был отодвинут от стены, обои за ним сорваны, вещи валялись на полу. Вика подняла куртку, которую часто носила Нонна Викентьевна, и сунула в сумку. Больше ничего трогать не стала, развернулась и вышла на лестницу. Дверь щелкнула, закрываясь.

Как рассказать об этом Нонне? Так опоганить дом, в котором прошла вся ее жизнь! Подонки! Мерзавцы!

Не помня себя, Вика выбежала из подъезда и понеслась к метро.

Не оглянулась и не посмотрела по сторонам. Об осторожности вспомнила лишь на вокзале, и ее прошиб холодный пот. До отправления поезда оставалось два часа. Да за это время ее не только схватят, но и разорвут на сотни миллионов кусочков.

Вика забежала в туалет и сидела там не менее получаса, пока не поняла, что это ее не спасет. Умывшись и не менее ста раз напомнив себе, что надо делать, она наконец вышла и теперь уже «проверилась» — не раз слышала, что так говорят в фильмах про шпионов — по полной программе. Даже следы попыталась запутать. Потом в вагоне всю дорогу вглядывалась в лица соседей, никуда, даже в туалет, не ходила, выйдя из вагона, тут же кинулась к стоявшему у входа такси и велела отвезти в супермаркет. Там Вика долго ходила между полок с товаром, затем торопливо прошмыгнула в служебное помещение, вышла с другой стороны и села уже в другой автомобиль.

Пока ехали до реабилитационного центра, каждую минуту оглядывалась, нет ли слежки, а приехав на место, сначала постояла у ресепшен, глядя на улицу — не идет ли кто следом.

Наконец где-то в животе перестало бешено колотиться сердце, прошла дрожь в ногах, тремор рук, и Вика вышла из здания, чтобы направиться к своему домику. Но не успела она сделать и десяти шагов, как увидела летящую на всех парах коляску Богемской. Идущие по дорожке люди — кто на костылях, кто на протезах — едва успевали освободить путь. Нонна не глядела ни на кого, и лицо у нее при этом было такое, что Вика поняла: прибьет!

Крепче упершись ногами в землю, она невольно выставила вперед обе руки, готовясь к отражению атаки, и закричала:

— Здравствуйте, Нонна Викентьевна! Вот, привезла ваши «валенки»! Немного опоздала! Пришлось ехать на другом поезде! В Питере пробки!

Продолжая катить прямо на нее, Богемская крикнула в ответ:

— Где пробки? В метро?

— Так я же на такси ехала! — проорала Вика и успела отскочить в сторону, когда коляска была в полуметре.