Инженер смерти - Валерий Шарапов Страница 48

Аркадий помолчал.

— Федя, попробуй вспомнить ту комнату. Где ты сидел. Опиши ее подробно. Все, что помнишь.

Федя нахмурился, задумался.

— Там было темно. Одна лампочка горела. Топчан у стены. Трубы большие, ржавые. Вода капала — кап-кап-кап. Стол деревянный, весь в пятнах. На нем чашки грязные. Банка с окурками…

Федя посмотрел на Никитина снизу вверх:

— А папу мне никогда не найдут?

Аркадий положил руку на плечо мальчика:

— Твой папа погиб на войне, Федя. Он был героем. Он не вернется. Прости.

Федя отвернулся, чтобы никто не увидел его слез.

Аркадий встал, пошел к выходу.

Подвал с трубами и капающей водой. Где такое может быть? Котельная? Подвал дома? Техническое помещение?

Он шел по двору детского дома и мысленно пытался сложить что-то конкретное из тех смутных фрагментов, которые вращались в его сознании.

Глава 29. Хорошие поэты в кустах не валяются

Вася Каблуков тащил на плече мешок с макулатурой. Двенадцать лет, худенький, со сбившимся набок пионерским галстуком. Мешок был тяжелый, лямка врезалась в плечо, но Вася упрямо шел вперед. Пионерская дружина поставила ему задание собрать пять килограммов. Четыре килограмма уже точно было. С утра он обошел все дворы, все мусорки. Но этого было мало. Надо еще.

Он добрел до железной ограды. За ней росли заросли малины и крапивы, а дальше стоял дом — красивый, двухэтажный, кирпичный. Современный. Значит, не печами топят, газеты не жгут. Наверняка тут полно макулатуры.

Вася толкнул калитку, зашел. Прошел вдоль забора, оглядываясь. Вдруг увидел в кустах малины что-то коричневое. Книга!

Он опустил мешок, нагнулся, вытащил книгу. Толстая, тяжелая. Полтора кило точно. Вот это улов!

Посмотрел на обложку. Буквы странные, непонятные, но прочитать можно: «Goethe». Немецкая, значит. Фашистская. Ее в первую очередь на макулатуру надо!

Вася сунул книгу в мешок, закинул его на плечо, пошел обратно.

* * *

Через пятнадцать минут он стоял во дворе школы. Под акацией на маленьком стульчике сидела пионервожатая Оля, восьмиклассница. Держала в руке весы на пружинке с крючком. Рядом лежала горка газет и журналов, перетянутых бечевкой.

Оля была строгая. Поэтому Вася решил действовать осторожно. Сначала дал взвесить мешок без книги.

Оля повесила мешок на крючок, посмотрела на стрелку.

— Четыре триста, — сказала она холодным тоном. — Хорошо бы еще постараться.

Вася достал из-за спины книгу, протянул ей:

— Смотри, какая тяжелая. Фашистская.

Оля взяла книгу, посмотрела на обложку. Хмыкнула, нахмурила брови. Полистала.

— Тяжелая, — согласилась она. — Только, по-моему, это не фашистская. Это Гёте. Прогрессивный поэт. Он был против Гитлера.

— Но люди хороших поэтов в кусты малины не выкидывают! — возразил Вася.

— Ладно. — Оля уже раздумывала, как прицепить книгу к весам, как случайно раскрыла обложку.

Замерла. На титульном листе стоял большой фиолетовый штамп: «Детская библиотека на Кирова».

— Мать честная, — выдохнула Оля, — я же в эту библиотеку записана! Там Варвара Ивановна работает, такая добрая! Но как книга в кустах очутилась? — Она посмотрела на Васю подозрительно: — Послушай, ты точно ее в кустах нашел? Не врешь?

— Ты что, совсем с ума сошла?! — закричал Вася. — Думаешь, я ее из библиотеки украл?!

— Книгу надо отнести в библиотеку, — сказала Оля твердо.