Темное настоящее - Геннадий Сорокин Страница 48

— Али, к нам едет президент?

— Похоже на то, – мрачно ответил контрразведчик. – Обычно никто не знает график посещения Раисом военных и гражданских объектов. Он появляется внезапно, без предупреждения, но сегодня что-то поменялось.

Азиз сходил к заведующему корпусом, вернулся крайне встревоженный.

— Черт возьми! Он действительно может нагрянуть в любой момент. Лев, запомни: если Саддам Хусейн войдет к нам в палату и будет тебя о чем-то спрашивать, не вздумай смотреть ему в глаза.

— Почему? – удивился Карташов. – Обычаи не позволяют?

— Какие к дьяволу обычаи! Раису нельзя смотреть в глаза, если хочешь остаться в живых. Наш любимый президент обладает нечеловеческими способностями. Если ты посмотришь ему в глаза, он может счесть это за вызов и выжжет тебе душу. До конца дней своих ты будешь глупо улыбаться и кушать с ложечки. Я, майор разведки, еще не слышал о человеке, который бы остался в добром здравии, встретившись взглядом с Раисом.

— Я русский. На меня его магия не подействует.

— Хочешь поэкспериментировать? – усмехнулся Али. – Ну-ну, давай! Но учти: назад дороги не будет.

К обеду палата Карташова преобразилась: между кроватями, у окна, поставили низкий столик. Солдат из охраны принес большую корзину с фруктами, на прикроватные тумбочки установил вазы с цветами. Медбрат вкатил штатив с капельницей. Следом за ним забежал главврач, дал указания дежурным медикам и умчался, словно за ним гналась стая голодных волков. На душе у Льва Ивановича стало тревожно.

«Может, Саддам Хусейн не станет подниматься на второй этаж? – с надеждой подумал он. – В корпусе “Д” нет лифта. Зачем президенту по лестнице подниматься, время тратить? Пройдется по первому этажу и уйдет».

Азиз перед визитом президента решил перестраховаться и спрятал радиоприемник в шкаф с одеждой.

— Береженого бог бережет! – объяснил он.

— Тишина! – крикнул офицер охраны из коридора. – Все по местам!

В палату вошла симпатичная молодая женщина европейского происхождения в белом халате, велела Карташову лечь на кровать, вставила в вену капельницу, села на табурет рядом с больным – проконтролировать прием лекарства. Врач-мужчина из другого корпуса сел рядом с Азизом, стал стетоскопом слушать биение сердца раненого.

— Али! – тихо позвал Карташов. – Зачем они мне капельницу поставили?

— Молчи, ради бога! Это безобидный физраствор. От него еще никто не умер.

Женщина потрогала лоб у Карташова, ободряюще улыбнулась. Лев Иванович, набравшись смелости, прикоснулся к ее теплой нежной руке.

— Твоего нового врача зовут Эльза, – тихо, чуть слышно, сказал Азиз. – Она немка из Восточной Германии. Работает в корпусе «А».

Из коридора донеслись голоса. В палату забежал солдат республиканской гвардии в парадной форме. Замер по стойке смирно у дверного прохода.

«Господи, этот-то что изображает? – не понял Карташов. – Врачи пришли на осмотр и процедуры, а гвардеец что делает? Охраняет нас от иранских диверсантов?»

Лев Иванович попытался лечь на подушку повыше, чтобы видеть, что происходит в коридоре. Эльза аккуратно вернула его в прежнее положение. В палату заскочил и тут же выбежал молодой араб в военной форме.

— Лев! – сказал Азиз. – Этот парень из охраны Раиса. Закрой глаза и не открывай, пока Раис не покинет корпус.