Смерть идеальной женушки - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 49

— Миссис Кеннеди, а кем работает ваш муж?

— А нет его, – жизнерадостно сказала она.

— А кем работает отец ваших детей?

— Который? – хрипло рассмеялась она. – Будто я всех помню.

— Нельзя так говорить при детях! – разъяренно сказал Хэмиш.

— Да иди уже, сухарь размокший, – насмешливо бросила миссис Кеннеди.

И Хэмиш ушел, мысленно обругав себя за то, что напрасно потратил время, пытаясь воззвать к тонким чувствам проститутки из Глазго, каковой эта женщина наверняка являлась. Хоть дела в Глазго и шли на подъем, город все же славился редкостно безобразными проститутками, и в субботние вечера миссис Кеннеди наверняка запихивала пышные формы в корсет, а распухшие ноги в туфли на шпильках и отправлялась обходить пабы в поисках того, кто настолько пьян, что согласится приобрести ее услуги.

Хэмиш решил съездить в поместье Томмель – забрать ключ от домика миссис Хаггерти и узнать, не добыла ли Трикси там что-то ценное. Только доехав до поместья и остановив машину, он вдруг с удивлением и острым чувством утраты осознал, что думает только о расследовании, а на встречу с Присциллой совершенно не надеется.

Но полковник Халбертон-Смайт этого не знал. Он с нескрываемым удовольствием сообщил, что Присцилла показывает Джону Паркеру поместье, и выдал Хэмишу ключ.

Тот помолчал.

— Хотел еще раз спросить, – сказал он наконец, – каково было ваше впечатление о Трикси Томас?

— Я твоему начальству уже рассказал все, что знаю, – отрезал полковник и повернулся к Хэмишу спиной.

Хэмиш сел в машину и поехал к домику миссис Хаггерти. Сразу было видно, что он заброшен и забыт. Хэмиш достал ключ и отпер дверь. Внутри он увидел традиционную шотландскую кухню с углублением в стене для кровати, маленький темный коридор, гостиную, забитую мебелью, безделушками и фотографиями, и унитаз. Ванной здесь не было. Хэмиш не то чтобы разбирался в антиквариате, но сомневался, что в заставленной гостиной еще есть что-то дорогое. Он стал рассматривать старинные коричневые фотографии на стенах и на столах – они изображали мужчин с моржовыми усами и женщин в громадных шляпах. Миссис Хаггерти скончалась в девяносто восемь лет, и у нее не осталось родственников – во всяком случае, никто не слышал о них. Но все равно не стоило полковнику позволять Трикси уносить из домика вещи, если он не знал наверняка, что никто не захочет их забрать. А вещей было много. Миссис Хаггерти явно была не из тех, кто легко расстается с имуществом. Ее шкафы были набиты старыми рождественскими открытками, журналами, рецептами, банками из-под джема, бутылками. Нашелся даже клубок липучек для мух, коричневых и гладких на ощупь. Должно быть, со временем они засохли.

Снаружи раздался шум, дверь отворилась, и в домик зашла Присцилла. Она выглядела свежо и изящно: белая шелковая блузка, твидовая юбка, телесные колготки, лакированные броги. Гладкие волосы, как обычно, спадали ей на плечи, а спокойное овальное лицо будто лучилось, выделяясь на фоне мрачной обстановки.

— Слава богу, Паркер ушел, – сказала она. – У меня от него мурашки по коже. Противный, слащавый человечек.

Хэмиш с интересом посмотрел на нее:

— А мне показалось, нормальный, даже приятный. А что с ним?

— Нет, он, конечно, вежливый, но как-то чересчур, понимаешь? Все благодарил и благодарил и сокрушался, что, наверное, ужасно меня стесняет, мне уже хотелось его прибить как муху, раз – и всё!