Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий Страница 49

Судом двумужница была приговорена к тюремному заключению на восемь месяцев. Второй муж, давно раскаявшийся в своем поступке, очень часто навещал жену в тюрьме и с нетерпением ждал окончания срока наказания. Она же, по природе тихая, скромная женщина, прилежно работала, и глаза ее всегда были заплаканы. Она любила второго мужа и в то же время боялась, что ее силой заставят жить с первым. Ее пугало безнадежное, безвыходное будущее…

Просидела она в тюрьме недолго, не более месяца и по высочайшему повелению была помилована. За ней явился сияющий второй, незаконный, муж и увел ее к себе.

Фокусник

А знаешь ли ты, кум, для чего у нас нос среди лица поставлен? Для того, чтобы глаза сидели по обе его стороны. Чего носом не вынюхал, глазами досмотришь.

Король Лир

Осень. В одном из городских садов медленно прохаживается какой-то господин; по его одежде и неуверенной осторожной походке можно догадаться, что это провинциал. Он подошел близко к памятнику, внимательно осмотрел его со всех сторон, отошел подальше и, как знаток, посмотрел на памятник сквозь кулак, наконец, сел. Мимо него быстро прошел какой-то господин в котелке и уронил платок.

— Милостивый государь… Милостивый государь! Вы уронили платок!

Господин уходит, не оглядываясь. Вслед за ним показался другой, в длиннополом кафтане. Он поднял платок, встряхнул его и, держа за кончик, подошел к провинциалу:

— Нужно догнать его.

— Э, не беспокойтесь! Сам придет, – отвечал ломаным русским языком подошедший. – Вы, вероятно, приезжий?

— Да, вчера только приехал.

— А я сегодня, только я в Петербурге и раньше бывал. Знаю, народ здесь продувной, ничего не потеряет. Найти найдет, а ничего не потеряет. Увидите, вернется назад.

И в самом деле, в это время к ним подбежал господин в котелке:

— Извините, господа, не видели ли вы, случайно… я сейчас потерял носовой платок и бумажник…

Провинциал благодушно стал улыбаться и проговорил:

— Как же! Как же!

— Э, да я вижу у вас в руках и платок. Позвольте!

— Извольте!

— Ну-с, а бумажник?

— Какой бумажник?

— Милостивый государь… Не угодно ли вам возвратить мне сейчас же бумажник. В нем были три тысячи!

Провинциал встал и хотел было уйти.

— Не-ет-с, милостивый государь! Так нельзя, если у вашего товарища платок, значит у вас деньги. Штуки эти я знаю.

— Да позвольте. Он вовсе не мой товарищ. Я его вижу в первый раз!..

— Знаю я это в первый раз! Возвратите деньги, или я позову городового. Поедем в участок!

— Послушайте, господин, зачем же горячиться, – примирительно заговорил человек в кафтане. – Не нужно звать городового. Зачем делать скандал? Не горячитесь и не кричите. Зачем обращать внимание публики? Нехорошо. Вы садитесь, и мы сейчас вам докажем, что подняли один платок и денег ваших не брали. Я приезжий коммерсант, и поэтому деньги у меня есть, вот, не угодно ли посмотреть.

Он расстегнул кафтан и вынул довольно толстую пачку пятирублевых кредитных билетов, перевязанную накрест.

— Здесь четыре тысячи. Такие были ваши деньги?

— Нет. У меня были все сторублевые.

— Можете обыскать. Других денег у меня нет, – продолжал кафтан, выворачивая карманы.

— Ну-с! Теперь позвольте посмотреть ваши деньги?

— С какой стати? Вы меня оскорбляете подозрениями, милостивый государь, – обиделся провинциал.