Продавец крови - Александр Долгирев Страница 49

В больницу в итоге Белкин съездил впустую. Карточку неизвестной найти удалось, но в ней значилось, что женщина умерла в 1931 году от пневмонии. Тело оказалось невостребованным, поэтому было передано на казенное захоронение. Имени своего женщина так и не назвала, могила ее, соответственно, также осталась безымянной. Дмитрий захотел найти тех, кто с ней работал, но оказалось, что в больнице нет больше никого – ни ее лечащего врача, ни его студентов, ни даже медсестер с медбратьями, которые смогли бы ее вспомнить.

Вечером удрученный Белкин сидел за своим рабочим столом и в очередной раз копался в материалах старого и текущего дел, пытаясь найти хвосты, найти что-то, что было упущено. Конечно, упущено было многое, но в деле десятилетней давности возможные следы уже давно остыли, а в нынешнем деле проблема и заключалась в том, что он не знал, что именно упускает.

— Митя, можно? – раздалось вдруг с порога.

В дверях кабинета стоял Пиотровский. Непривычно зажатый, даже пришибленный, ссутуленный и вдруг ставший очень старым, криминалист смотрел на Белкина с неким удивлением и с затаенным страхом.

— Да, конечно, присаживайтесь, Нестор Адрианович.

Пиотровский внимательно оглядел кабинет, рассматривая каждое рабочее место, но Белкин был здесь один. Видимо, убедившись в этом окончательно, криминалист опасливо умостился на край стула напротив Дмитрия.

— Что-то случилось, Нестор Адрианович?

— Вам удалось найти что-то по жертвам этих упырей?

Белкин поджал губы и помотал головой. Среди пропавших без вести этих людей не было, по крайней мере, никого опознать не удалось. Ориентировки, отправленные в районные отделения, тоже ничего не дали. Их разослали, конечно, и в ближайшие областные города, а также в Ленинград, в Казань и даже в Киев – без результата. Делу не помогало то, что люди в последнее время не спешили искать пропавших знакомых, если те не были их родственниками, особенно когда речь шла о военных или служащих. В Москве из ниоткуда возникло семнадцать трупов, и эта проблема, забравшись Дмитрию в черепную коробку, непрестанно выгрызала в его мозгу ходы, как черви-древоточцы, проедавшие доски деревянных судов в северных морях – Белкин как-то читал о них в журнале.

— У меня есть одна мысль… но только, Митя, если что, я этого не говорил, а вы этого не слышали.

— О чем вы, Нестор Адрианович?

— Пообещайте.

У Белкина внутри стал зарождаться гнев. От усталости, разочарования, от бесплодно проведенного дня, от неожиданной нерешительности вечного ворчуна Пиотровского, от его обрюзгшей фигуры и мерзкого голоса. Дмитрий ничем не показал своего гнева, а себе приказал его не испытывать. Это словно было не его, он не хотел и не собирался его выпускать.

— Я обещаю.

— Хорошо, спасибо. Вам можно верить, я знаю. Так вот… я все последние дни думаю об этих неопознанных телах. Ну конечно, я думаю не только о них, но они подспудно всегда сидят вот здесь. – Пиотровский указал пальцем на свой висок. – И я думаю, что так не бывает. Того, что вы нашли, не может быть. Но оно есть.

— Нестор Адрианович, я все это знаю. Что именно вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что когда заканчиваются все нормальные версии, волей-неволей начинаешь обдумывать… ненормальные.

— Допустим.

— Вы делали так?