Дороже жизни - Георгий Кубанский Страница 49

…Они вышли со двора попарно. Впереди – Роман Петрович и Христя, за ними – «мамаша» с Гринькой. Лампу в доме оставили непогашенной, только прикрутили фитиль. Придет время, выгорит керосин – сама погаснет.

Посмотрели в последний раз на тускло святящиеся окна. Прислушались к шуму ветерка в саду.

— Пошли! – сказал Роман Петрович. Шли они темной, окраинной улочкой. Изредка освещенное окно вырывало из тьмы клочок мощенного кирпичом тротуара. А дальше становилось еще темнее, непрогляднее. Опасливо обходили беглецов редкие прохожие. За последнее время в городе участились грабежи. Люди боялись нарваться на бандитов.

За городом белели в темноте зыбкие полосы тумана. Но Христя вел маленькую группу уверенно. Ровно к условленному времени они вышли к Черным Сваям. В темноте они скорее угадали, чем увидели, торчащие из воды обугленные столбы. Спокойная вода лоснилась, казалась густой и маслянистой, как нефть. Вдалеке, где кончалась бесконечно длинная отмель, мигал одинокий маяк. Вспыхнет яркий белый глазок, бросит на воду искрящуюся дорожку и закроется…

Скоро на море появился тусклый огонек. За ним проступили еле приметные в темноте очертания косого паруса.

— «Чайка»! – сказал Христя. – Прогулочная шлюпка. С парусом.

Он знал все городские лодки. Первым забрался в «Чайку» Гринька.

— А-а! – встретил его знакомый голос. – Старый приятель!

Гринька еле разглядел в темени долговязого тюремного старосту. Рядом со старостой громадной темной глыбой сидел матрос с подвешенной на бинте рукой. Остальных в темноте узнать не удалось.

Шлюпка была крепкая и просторная. Христя быстро проверил, хорошо ли закреплены мачта, парус. Роман Петрович сменил на руле Акима Семеновича. Анастасия Григорьевна с Гринькой устроились посередине лодки, под парусом.

Легко ступая по зыбкой шлюпке и на ходу пожимая руки товарищам, Аким Семенович выбрался на берег.

— На корме глядите в оба, – приговаривал он. – Там ящик с медикаментами. И другой – с продовольствием.

Аким Семенович помог оттолкнуть шлюпку от берега.

— Передайте хлопцам в плавнях, что мы ждем их!

Над головой Гриньки захлопал парус, важно надулся.

Шлюпка слегка накренилась и направилась в открытое море.

…Под носом лодки шипела вода. Изредка всплескивала о борт мелкая волна. Далекие городские огни появились из-за мыса и растаяли. Осталось от них еле приметное розовое зарево. Звезды нависли над морем – крупные, яркие, спелые. Казалось, дунет ветерок покрепче и отряхнет их в лениво колышущуюся воду.

Гринька пробрался на корму.

— Дядя Роман! – позвал он.

— Я здесь, Гриня.

Мальчуган подошел к нему, сел рядом.

— Мне в тюрьме тот… которого забрали со мной, говорил, что ты знаешь про мамку.

— Знаю, Гриня, – тихо ответил Роман Петрович. – Знаю. – Он достал из кармана серебряное кольцо и протянул его мальчику: – Узнаешь?

Гринька взял кольцо и, не отвечая на вопрос, срывающимся голосом спросил:

— Что с мамкой?

— Слушай, Гриня, – Роман Петрович говорил осторожно, подбирая слова, – это кольцо мать поручила тебе передать отцу. Обязательно. Поедешь в Советскую Россию, вместе с Анастасией Григорьевной… Там помогут разыскать твоего батьку. А сперва поживете в Ростове. Кольцо не теряй, помни мамкин наказ…

— А сама она? – еле шевеля непослушными губами, спросил Гринька, уже угадывая ответ Романа Петровича. – Где она?