Убийство цвета «кардинал» - Людмила Киндерская Страница 5

Своего отца он никогда не знал. Маму почти не видел: она все время работала, домой приходила поздно, когда он уже спал. Зато он прекрасно помнил бабку и запах кислой капусты, которым пропахла их квартира. Он помнил, что всегда хотел есть, потому что ничего, кроме пустых щей, в доме не бывало. Иногда бабка варила подмерзшую картошку, которую покупала на рынке за бесценок, и это был настоящий праздник. Картошка была сладкая, водянистая, но сытная.

Денег в их семье не было даже на покупку вещей в секонд-хенде, поэтому бабка собственноручно перелицовывала поношенные вещи. Это когда лоснящуюся от старости вещь перешивают, сделав изнанку лицевой стороной.

Он был изгоем в классе — нищий, вечно голодный и злой. Но однажды его жизнь круто изменилась. Было очень поздно, он беспокойно ворочался на раскладушке и от голода никак не мог уснуть. Он пошел на кухню, налил в щербатую кружку студеной воды, подошел к окну и стал пить мелкими глотками. В это время к их дому подъехали две милицейские машины, и он испугался до ужаса, потому что понял, что пришли по его душу. Сегодня, пока одноклассники были в столовой, он прошелся по их портфелям. У кого яблоко вытащил, у кого конфету. Он это делал не первый раз, но сегодня его поймала за руку классная руководительница. Она такой вой подняла, грозилась милицию вызвать. Вот и вызвала.

Он юркнул к себе за шторку, рухнул на раскладушку и притворился спящим. Через минуту раздался звонок в дверь, потом в нее забарабанили со словами: «Откройте, милиция!»

Бабка закричала, заголосила, стала двигать комод — видимо, хотела забаррикадировать дверь. Но пара сильных ударов — и дверь, сорвавшись с петель, с треском ввалилась в квартиру.

Он замер на раскладушке и мечтал умереть. За перегородкой топали, шумели, бабка причитала. А потом позвали понятых.

Матрас, на котором спала бабка, был набит деньгами. Оказывается,она скупала краденые вещи и ссужала деньги под залог драгоценностей. На нижней полке холодильника, который стоял в бабкиной комнате, лежали закрученные в тряпки кольца, серьги, цепочки, монеты… А на верхней — банки с рыбными и мясными консервами, масло, сметана, хлеб, шоколад, конфеты. Бабка стояла рядом в затертом до дыр халате и требовала адвоката.

А он стоял и смотрел, смотрел на разноцветные этикетки и фантики. Смотрел… а потом потерял сознание.

Очнулся он в больнице. Никогда в жизни он не ел так вкусно и так много, и никто и никогда не относился к нему с такой заботой, как врачи, медсестры и санитарки этой самой больницы.

Однажды его навестила мама.

— Как ты думаешь, сынок, нам деньги отдадут? Ну, потом, когда все закончится. Я же работала, а деньги бабушке отдавала. Значит, и мои тоже в матрасе были? Так?

Он пожал плечами. Они помолчали. Вдруг мама заулыбалась:

— А в бабушкином холодильнике сайра была и шпроты. И даже мясо крабовое. Я раньше никогда этого не пробовала. Это так вкусно, сынок, ты себе даже не представляешь. И еще конфеты. Самые настоящие, шоколадные. Да, — спохватилась она, — я тебе мармелад принесла.

И она протянула пакет с разноцветными квадратиками, посыпанными сахаром.

— Он очень полезный, в нем пектин. Гораздо полезней конфет. Ты его с чайком вприкуску. Вам ведь дают чай? Дают, я знаю. Здесь хорошо кормят. И больница хорошая, в холле ковер лежит красивый. Только непрактичный — маркий. А по нему ногами…