И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев Страница 5

Ивлев вскочил со стула, встал по стойке смирно.

— Разрешите идти?

— Идите.

— Слушаюсь, – Ивлев повернулся, вышел. Дверь за ним закрылась бесшумно.

Духонин долго смотрел на закрытую дверь, на портрет Государя, на пыль, что кружилась в солнечном луче. Взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Вывел: «Командующему войсками Киевского военного округа генерал-адъютанту…». Остановился, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Глава 2. Санта-Фе, Аргентина, март 1914 года

Поезд из Буэнос-Айреса подходил к перрону медленно, словно нехотя. Январская жара спала, оставив после себя ровное, приятное тепло – градусов двадцать пять, не больше. Сквозь открытые окна вагона легкий ветерок доносил запахи сухой степи, сена и дальних пожаров.

Пассажиры покидали вагон не спеша. Никто никуда не торопился. В Санта-Фе время текло иначе, чем в Буэнос-Айресе, и уж тем более, чем в Киеве.

Человек в светлом льняном костюме появился в дверях вагона одним из последних. Он придержал шляпу рукой, окинул перрон спокойным взглядом, спустился на платформу. В руках у него был саквояж из коричневой кожи, потёртый по углам, но добротный. Шёл он легко, уверенно, словно бывал здесь прежде. Загар, появившийся после океанского перехода, делал его лицо смуглым. Его русые волосы выгорели на солнце и стали соломенно белыми. Глаза – светло-серые, живые – выдавали северную породу, но кто в Санта-Фе станет вглядываться в глаза прохожего? Да и местных немцев здесь было в избытке.

На привокзальной площади дремали извозчики. Он выбрал самого пожилого, назвал улицу, где стояла церковь Санта-Роса-де-Лима. Колеса заскрипели по брусчатке. Лошадь не спеша шла шагом, не обращая внимания на вожжи. Город открывался неторопливо. Одноэтажные дома с плоскими крышами, апельсиновые деревья во дворах, вывески на испанском, раскрашенные ярко, как игрушки. На углу мальчишка торговал медиалунас, свежей выпечкой, присыпанной сахаром. Запах дрожжей и масла смешивался с запахом цветущего жасмина.

Церковь нашлась сразу. Это было невысокое здание в колониальном стиле, выбеленное известкой, с двумя колокольнями по бокам. Внутри было прохладно. Солнечные лучи падали сквозь цветные витражи, оставляя на каменном полу разноцветные пятна.

Он подождал, пока священник закончит разговор с женщиной, державшей на руках младенца. Священник был невысок, лысоват, с добрым обрюзгшим лицом и глазами человека, который давно перестал удивляться людским просьбам. Когда женщина ушла, человек в льняном костюме негромко поздоровался, изобразив немецкий акцент.

Священник, отец Карлос, так он представился, вопросительно посмотрел на гостя. Тот окинул взглядом пустую церковь и негромко сказал:

— Простите, отец Карлос. Меня зовут Ганс Штурмфогель, я зубной врач из Росарио. Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Дело деликатное.

Священник поднял брови, окинул его быстрым взглядом – светлый костюм, хороший саквояж, загар, приятная открытая улыбка. Они прошли в кабинет священника. Комната была тесной, с высоким потолком, небольшим письменным столом и высоченными шкафами, расставленными вдоль стен. Над столом висели распятие и портрет президента.

— Присаживайтесь, сеньор Штурмфогель, – предложил священник, уселся за стол и выжидательно замолчал.