Приключение знатного холостяка - Артур Конан Дойль Страница 5

— Вполне естественно. Вы видели мисс Дорэн накануне вашей свадьбы?

— Да.

— Была она в хорошем настроении духа?

— Наилучшем. Она всё время говорила о нашей будущей жизни.

— В самом деле? Это очень интересно. А утром в день свадьбы?

— Всё время до окончания венчания была весела, как всегда.

— А потом вы заметили в ней какую-нибудь перемену?

— Сказать по правде, я в первый раз заметил, что характер у неё не очень мягкий. Но случай, наведший меня на это размышление, так ничтожен, что я не счёл нужным упомянуть о нём, и к тому же он не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Всё-таки расскажите нам этот случай.

— О, сущий пустяк! Она уронила букет, когда мы шли в ризницу. Он упал на одну из скамей. Какой-то джентльмен, сидевший на скамье, подал ей букет после минутного замедления. Когда я заговорил с ней об этом случае, она ответила мне резко и всё время, пока мы ехали домой, сильно волновалась из-за такого пустяка.

— Вот как. Вы говорите, что какой-то господин сидел на скамье. Значит, в церкви была посторонняя публика?

— О, да. Этого невозможно избегнуть, когда отперта церковь.

— Он не из числа друзей вашей жены?

— Нет, нет, я назвал его джентльменом только из вежливости, но, на самом деле, он простой человек. Я не обратил особого внимания на него. Но право, мне кажется, мы уклоняемся в сторону.

— Итак, леди Сен-Симон вернулась из церкви в менее весёлом расположении духа, чем была раньше. Что она сделала, когда вошла в дом отца?

— Я видел, что она разговаривала со своей горничной.

— А кто такая её горничная?

— Её зовут Алиса. Она американка и приехала из Калифорнии вместе со своей барышней.

— Пользуется её доверием?

— Даже слишком. Мне казалось, что мисс Дорэн позволяет ей слишком много. Но, конечно, в Америке смотрят на это совершенно иначе.

— Долго она разговаривала с Алисой?

— О, только несколько минут. Я думал о другом.

— Вы не слышали, что они говорили?

— Леди Сен-Симон сказала что-то на американском жаргоне, который употребляет очень часто. Я не понял её слов.

— Американский жаргон бывает иногда очень выразителен. А что сделала ваша жена, окончив разговор с горничной?

— Она вошла в столовую.

— Под руку с вами?

— Нет, одна. Она очень независима в подобного рода мелочах. Посидев минут десять, она вдруг встала, пробормотала несколько слов извинения, вышла из комнаты и не возвращалась более.

— Но, насколько я знаю, горничная Алиса показала, что леди Сен-Симон вошла в свою комнату, накинула манто на подвенечное платье, надела шляпу и ушла.

— Совершенно верно. Потом её видели в Гайд-парке с Флорой Миллар, арестованной в настоящее время, пытавшейся утром устроить скандал в доме м-ра Дорэна.

— Ах, да. Я бы желал знать некоторые подробности об этой молодой леди и ваших отношениях к ней.

Лорд Сен-Симон пожал плечами и поднял брови.

— Мы были с ней несколько лет в близких, очень близких отношениях. Она служила в „Аллегро“. Я не обидел её, и у неё нет повода жаловаться на меня, но вы знаете женщин, м-р Холмс. Флора очень милое создание, но чрезвычайно вспыльчива и очень любит меня. Она писала мне ужасные письма, когда узнала, что я женюсь. Правду сказать, я потому хотел венчаться скромно, что боялся скандала в церкви.

Она подбежала к подъезду дома мистера Дорэна, когда мы вернулись из церкви, и хотела ворваться в переднюю, осыпая мою жену страшною бранью и угрозами, но я предвидел возможность этого случая и отдал приказания прислуге, которая вывела её вон. Она успокоилась, когда увидела, что поднятый ею шум ни к чему не повёл.