Уж на красной сковородке - Валерий Шарапов Страница 50

— Слушай, Айвазовский, — раздраженно начал Верест.

Прыснула Алена.

Но договорить он не успел, открылась дверь, вошел человек с кинопроектором, установил на столе, подключил к розетке. Подобные просмотры здесь уже проводились — он дернул за шнурок, развернулся экран.

Верест загнал раздражение внутрь, терпеливо ждал. Видимо, специфика такая на юге — входить без разрешения и делать что вздумается. Специальный человек задернул шторы и удалился. Словно все остальные — пустое место!

Поднялся Кондратьев, встал к проектору. Застрекотал моторчик, и началось кино. Наслаждаться развеселой абхазской свадьбой практически не пришлось — только самую малость. Сотрудники забрали всю пленку и сделали нарезку, склеив участки, запечатлевшие пляж и отдыхающих. Звук отсутствовал, да он и не нужен был. Камера не дрожала, съемку вел профессиональный оператор.

«Незаконные доходы, товарищ, — подумал майор. — Непорядок. Ладно, живи…»

Оператор охватывал объективом зону отдыха — все было черно-белое, не очень четкое. Народ, лежащий и снующий по песку, прогулочный теплоход, идущий по траверсу. Промчалась болонка, ловко петляя между полуобнаженными телами. В кадр попадали лица отдыхающих. Верест разглядел себя, идущего по песку, — со скомканной одеждой и полотенцем на плече.

Внезапно камера дернулась, резко ушла вправо. В кадре возникли машины, украшенные лентами и шариками, улыбающаяся невеста.

«А у тебя специфическая красота, подруга», — вздрогнув, подумал Верест.

Рывок — невеста скинула одежду под рукоплескание зрителей, устремилась прыжками к воде. Отдыхающие провожали ее глазами. Оператор, продолжая съемку, медленно шел по оставленной невестой дорожке.

Дальше было неинтересно, пленку обрезали. Снова пошло панорамное видео — оператор вел камеру слева направо. Мелькнула Алена Куприянова — лежала на животе и болтала ногами.

— Господи помилуй, какая я толстая, — прошептала девушка. Она сидела неподалеку, в полумраке поблескивали глаза.

Верест подавил смешинку. Очень толстая. Еще неделя голодания — и можно использовать в качестве закладки для книг.

Камера двигалась дальше, показались спинки шезлонгов, на которых сидели Кружилин и Агнесса Львовна. Фигурант повернул голову, слушал ее болтовню. Еще ничего не случилось, мирный пляжный отдых, приправленный кавказской гулянкой. Странно смотреть на живого человека, который с минуты на минуту умрет…

— Они еще сидят, — прозвучал в темноте голос лейтенанта Тимакова. — А вот, смотрите, Кружилин начал подниматься, сейчас пойдет купаться…

Вот черт… Камера сместилась дальше, Кружилин остался за кадром.

Занимались своими делами отдыхающие, кто-то читал, кто-то мазался кремом от солнечных ожогов. Одни люди входили в воду, другие — выходили.

«Потрясающе проводим время, — подумал Верест. — Надо точно в Крым съездить — там сухо и природа живописнее».

Снова склейка, теперь камера оператора двигалась справа налево. Люди поднимали головы, кто-то поворачивался, всматривался. «Несчастный случай» уже произошел, но пока никто ничего не понял.

— Стоп! — крикнул вдруг Тимаков, и все вздрогнули.

Капитан Кондратьев машинально остановил воспроизведение.

— Эй, малец, ты чего? — недовольно проворчал Фещенко.

— Сдайте назад, товарищ капитан, — попросил Тимаков. — Ну, до склейки, после того как Кружилин начал вставать.