Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Моисеев Страница 50

По правде говоря, Вадим не особо рассчитывал узнать более конкретные подробности, потому что хорошо представлял душевное состояние невольного свидетеля в тот момент. В смертельно опасной ситуации может растеряться и спасовать даже охотник с дробовиком, и признаться в этом не стыдно. Сингапур тоже не был обделен по части страха, однако он явно не походил на человека, кого можно напугать до беспамятства. Иначе не изготовился бы к самообороне, и уж тем более не стал бы рисковать, пытаясь после отъезда преступников извлечь полусгоревший труп из огня. Сказалась, похоже, флотская закалка.

Свидетель виновато пожал плечами:

— Вроде нет. Испугался, это да. Это я надолго запомнил.

— А как они были одеты?

Сингапур на секунду задумался.

— Вроде в куртках. Не припомню, чтобы в чем-то длинном. Да, в куртках. В кожаных.

Правдиво и логично. В лесу пальто или плащ не смотрятся, особенно возле костра.

— В головных уборах или без?

Сингапур снова замешкался с ответом. Бывший моряк сохранил привычку ко всему подходить основательно и точно, обдумывая каждое слово. И припомнил:

— Один был в кепке, это точно. Не в кепке, а в фуражке такой высокой, с козырьком. Тот самый, кто спичку бросал. Я потому уверен, что он, помнится, когда спичку швырнул и когда пламя гукнуло, фуражку с головы снял. Вроде как у могилы.

Ковалев напрягся. Последние слова свидетеля были прямой подсказкой, что преступники, скорее всего, сжигали кого-то из своих погибших братков. «Как у могилы…» У могилы врага шапок не снимают. Тогда непонятно, почему бывшего соратника не похоронили на кладбище, как положено, а сожгли? Тем более безымянно, в глухом лесу, как собаку. Странно. А сама по себе информация о фуражке очень даже интересная, вполне возможно, что это зацепка. Молодец, мореман, грамотно подметил.

— Ну вот, Михаил Никандрович, – похвалил свидетеля майор, и вместе с тем вроде упрекнул, – а говорите, ничего не запомнили. Фуражка может стать важной деталью для следствия.

Значимость своих показаний Сингапур с самого начала разговора не склонен был преувеличивать и ни на какую похвалу не уповал, поэтому слова оперативника воспринял с воодушевлением. Льстило, что его поведение в минуты опасности крутой оперативник оценил должным образом, и это возвышало в собственных глазах. Что ни говори, а любой настоящий мужик никогда не должен терять чувство собственного достоинства. Иначе какой он мужик. На этой возвышенной ноте Сингапур припомнил еще один момент.

— Еще я заметил, товарищ майор, – неуверенно промолвил он, словно раздумывая, стоит ли говорить про такую мелочь, – еще мне показалось интересным, как тот парень швырнул спичку…

На этот раз настала очередь Ковалева побыть некоторое время в неведении, пока свидетель расширял свой наблюдательный кругозор.

— И что вам показалось интересным?

— Я сразу, когда они стали поливать мешок бензином, догадался, что будут жечь, и тогда же, помнится, подумал, как они поджигать будут. Близко ведь со спичкой не подойдешь, сам подпалиться можешь, как-никак, а сорок литров бензина вбухали, так что бросать спичку надо было на расстоянии, и бросать умеючи. Все-таки ветерок был.

Сингапур замолчал, то ли припоминая подробности необычного броска, то ли подыскивая подходящие слова. И нашел, пояснил: