Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 50

— А это не опасно? – вставил Мотидзуки. – Как можно спокойно рисовать и гулять там, где накануне произошло убийство? Или, может, он патрулирует территорию? – бурчал Мотидзуки, вынимая из фотоаппарата отснятую за день 36-кадровую пленку и вставляя новую. – Может, пойдем спать? Уже одиннадцать. – Он посмотрел на часы.

Все девушки были в своих палатках и, судя по всему, уже легли спать. Эгами тоже забрался в палатку. Такахико и Масаки поднялись со словами: «Мы баиньки».

Все разошлись по своим убежищам. Когда мы вернулись в палатку, Эгами крепко спал, тихо посапывая.

— Сама невинность, – сказал Ода, а Мотидзуки приложил палец к губам. Вид спящего Эгами напоминал сюжет ухода Будды в нирвану.

Мы тихонько залезли в спальные мешки, чтобы не разбудить нашего предводителя, и, не говоря ни слова, закрыли глаза и уснули.

Но поспать нам не удалось.

— Опять землетрясение, – первым подал голос Мотидзуки.

Я почувствовал, как подо мной шатается земля. Палатка начала ходить ходуном. Дрожь и не думала утихать, и вскоре где-то в вышине раздался оглушительный треск, похожий на взрыв динамита.

— Опять!

Мы тут же вскочили. Эгами тоже проснулся, посмотрел на меня и спросил:

— Извержение?

— Извержение. Что будем делать? Оставаться на месте? – В этот момент я услышал шорох осыпающегося на палатку песка. Совсем как во время вчерашнего извержения. Значит, это может оказаться такой же силы.

— Думаю, нам лучше укрыться в лесу, – сказал Мотидзуки, вставая. – Пойдем. Скажу остальным в других палатках, чтобы шли с нами в лес.

Но к тому времени, когда мы вышли из палатки, остальные уже бежали в лес группами по два-три человека. Это мы опоздали.

На вершине горы виднелось ярко-оранжевое свечение.

— Невероятно. – Мотидзуки сглотнул, взял фотоаппарат, лежавший у изголовья, и сделал несколько снимков вершины.

— Окей, идем. – Мотидзуки с Одой рванули вперед, но я не мог направиться сразу в лес. Там Руми. Она не может бежать, и нам с Риё надо дотащить ее на плечах.

— Элис, я с тобой, – сказал Эгами, когда я кинулся к палатке Риё. Я мысленно пожал ему руку, а вслух коротко бросил: «Хорошо».

Мотидзуки остановился и снова направил объектив на вершину, но в этот момент рядом с ним упали вулканические камни. Он с воплем подпрыгнул.

— Идиот! Сейчас не время быть военкором! – заорал Ода, и оба кинулись в лес.

Глядя на происходящее, мы с Эгами бросились к палатке Риё:

— О, Элис, помоги мне!

Риё подставила Руми плечо, помогая встать. Я поддержал Руми слева, а Эгами – справа, сменив Риё.

— Простите меня… – с побелевшим лицом слабо вымолвила Руми.

— Я посажу тебя на спину и побегу. Давай, залезай и держись крепче. – Эгами присел, и Руми взобралась к нему на спину.

— Ну, поехали. – Эгами рванул со всех ног.

Риё схватила ветку, служившую Руми тростью, и вместе мы побежали вслед за Эгами. Сквозь летящий навстречу горячий песок и пепел мы мчались к лесу, Эгами бежал впереди с Руми на спине.

— Горячо! – вскрикнула Риё, когда раскаленный песок обжег ей шею и руки.

Как только мы оказались в лесу, ливень из мелкой золы сразу заметно ослабел. Все четверо присели на корточки, сбившись в кучу под кроной большого дерева. Гул извержения отдавался в животе, земля дрожала без остановки – я словно погрузился в глубины ада. Руми обеими руками вцепилась в правую руку Эгами, Риё прикусила губу и уставилась в землю у своих ног.