Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 51

— Ты, я слышал, песенки стал петь на публику? И как? – поинтересовался Степанов у сидящего напротив Воронова.

Он грел замерзшие пальцы о горячую чашку и не спешил сделать первый глоток.

— Нормально. Народу нравится.

— Народу много чего нравится… Елки-палки, ты единственный из нас, кто хотел стать ментом, а стал.

— Шофером? – усмехнулся Воронов. По всему было видно, что тема выбора профессии не самая приятная часть нынешнего разговора. – Ну и что, где-то я должен зарабатывать деньги, вот я их и зарабатываю на мусорке. Это так, временно.

— Я не про то, чем ты на хлеб зарабатываешь. На кой черт ты стал петь эту блатную лирику? А… ну да, ты ж на деньги Хрома свою первую гитару купил.

— А ты слышал, о чем я пою?

— Нет.

— Все правильно, не читал, но осуждаю. Так?

— Не так. Просто не слышал.

— А ты послушай.

— Где?

— Хочешь, сейчас спою?

— Прямо здесь? Нет уж, слуга покорный. Дай допить кофе без рвотных рефлексов.

— Это ты зря так сказал. Могу и обидеться.

— Извини, совсем не хотел тебя задеть. Насмотришься тут за день на этот контингент, о котором ты гимны слагаешь, начитаешься сводок происшествий – и совсем не хочется еще и слушать песни про это дерьмо. Как по мне, то все, что связано с романтизацией этой части жизни, надо запрещать на государственном уровне. Иначе у нас целое поколение вырастет дебилов, которые будут мечтать посидеть в тюрьме. Непродуктивно это!

— О, ты даже не представляешь, как продуктивно. Сколько у нас по зонам людей сидит, знаешь? Правильно, сотни и сотни тысяч. Там, где зэки, там очень хорошее бабло крутится. Надо, как теперь принято говорить, монетизировать свои таланты.

— Вроде как такие уже есть. Не помню пофамильно, но точно знаю, что без тебя имеются.

— Имеются, но без меня комплект будет неполный.

— А ты, братец, как всегда самонадеян, не боишься, что опалят тебе крылышки будущие почитатели твоего таланта?

— Это вряд ли. Там своих в обиду не дают.

— Там – это где?

— В том мире, о котором я пою. Там люди настоящие.

— Романтик ты хренов… Что ты знаешь о том мире? «Тот мир»… прямо как «тот свет». С чего это ты в том мире вдруг своим станешь? Сидеть не сидел, всю жизнь ментом мечтал стать, но не стал.

— Ментом, брат, быть скучно. По тебе видно, и ты и сам об этом знаешь лучше меня. Хочется что-нибудь сделать на разрыв аорты.

— Типа, сдохнуть в расцвете сил?

— Знаешь, у нас в САХе водителем работает мужичок, я так и не понял, дурачок он или нет, но он, когда садится за руль, надевает мотоциклетный шлем. Боится за свою жизнь, думает, если он на скорости шестьдесят километров во что-то врежется, то шлем его обязательно спасет от смерти. К нему и баба приходит такая же, как и он, с придурью. Вот он ее и катает сначала по городу, а потом везет на свалку. Так и она тоже в шлеме едет. Он ее любит и заботится о ее безопасности.

— Почти смешно. Это ты к чему рассказал?

— Я не хочу ездить на скорости шестьдесят километров. Не хочу надевать на голову мотоциклетный шлем и возить баб на свалку.

— Ну а кто этого хочет? Только придурок с твоей работы.

— Это уже почти не моя работа.

— Уволился?

— Увольняюсь.

— И куда?

— В никуда.

— В наше время в никуда опасно.

— Плевать. Я буду известным, вот увидишь. Люди будут меня слушать, я уверен в этом. И ты еще ко мне в концертные директора запросишься.