Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 51

Тут Надежду особенно заинтересовала одна мелькнувшая деталь.

— Говоришь, он был в рыжем замшевом пиджаке?

— Ну да… Абсолютно невозможная вещь. Сейчас таких никто не носит. Каменный век.

— Вот как… Знакомый пиджачок! А дальше что было? Ты отдала ему бюст?

Мария смутилась:

— Да я бы ему всё отдала, чтобы он только от меня отвязался, но бюст, как назло, куда-то запропастился. Так что я не смогла его отдать. А тут как раз явился Виктор и спугнул бандита.

— Так ты и не нашла бюст?

— Нет, не нашла.

— Он в кухонном шкафчике, – сообщила Надежда. – Это я его туда засунула.

— Да нет его там! Я когда пыталась немного прибраться в квартире, он с полки выпал, чуть мне голову не разбил. Так что я его в сердцах куда-то зафутболила, но никак не могу вспомнить куда. Прямо какой-то провал в памяти…

— Ну, надо же! Значит, так и не можешь вспомнить?

— Не могу… Просто какое-то колдовство.

Надежда пригубила горячий чай и поморщилась.

— Слушай… Моя бабушка говорила, если что-то потеряла и не можешь найти, встань на то место, где потеряла.

Мария недоверчиво захлопала ресницами.

— Ну, давай попробую… – Она встала возле шкафчика. – Ну вот, я дверцу шкафчика открыла, тут этот чёртов бюст ка-а-к свалится!

— И что ты с ним сделала?

— Схватила и понесла…

— Ну, возьми что-нибудь в руки. Что-нибудь примерно такого размера, как этот бюст.

Мария схватила с плиты горячий чайник и в задумчивости застыла посреди кухни. Потом решительно направилась в комнату и с растерянным видом остановилась у балконной двери.

Надежда шла за ней следом.

— Значит, ты подняла бюст и пришла с ним к балкону?

— Ты думаешь? – опомнилась Мария. – Вообще-то, я ничего не помню. Совсем ничего.

— Но сейчас ты пришла именно сюда. Наверное, и тогда, с бюстом, было то же самое.

— Наверное…

— И куда же ты его засунула? – осмотрелась Надежда. – Может, на балконе?

— Ой, только на балкон не выходи, там у меня пока не прибрано.

— Да неужели? Ничего, у меня нервы крепкие. – И Надежда открыла балконную дверь.

Вышла она на балкон с большим трудом – за дверью действительно оказалась настоящая свалка. В кучу были свалены коробки и пакеты неизвестно с чем, пустые цветочные горшки, пачки старых журналов, перевязанных бечёвкой, допотопный радиоприёмник, два утюга (наверняка неисправных), масляный радиатор (тоже, наверняка, сломанный), старая пишущая машинка, настольная лампа с расколотым плафоном…

— Боже мой, Машка, зачем ты всё это хранишь? – всплеснула руками Надежда, окидывая взором все эти сокровища.

— Я не храню, у меня просто не доходят руки всё как следует разобрать. Знаешь, как это трудно!

— Но, дорогая моя, чем дальше, тем будет труднее… – пропыхтела Надежда, с трудом раздвигая балконные завалы. – А это что? Птичья клетка? У тебя разве когда-нибудь была птица?

— Никогда не было!

— Зачем же тогда клетка?

— Понятия не имею. Я не знала, что она у меня есть.

— Нет, это просто кошмар! – сказала Надежда, перешагивая через сумку, набитую пустыми стеклянными банками. – Так захламить балкон… Это надо суметь… Ну, если ты бюст на балкон швырнула, то, наверняка, недалеко, он же тяжеленный. Или ты чемпионка по метанию тяжестей? Вот чёрт… – застонала Надежда. – Я обо что-то ударилась! Ой, как больно… Что это у тебя под этой тряпкой? – Надежда приподняла какую-то ветошь, наверное, прежде служившую верхней одеждой. – Ну, так и есть! Вот он!