Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 52

Затянувшись, он прошел во дворик и окинул взглядом лужайку. Росшие вдоль ограды кусты гортензии нуждались в обрезке. Побуревшие головки уныло поникли, на сухих листьях, будто в ладонях, покоились горстки снега. Еще одна глубокая затяжка – и Джим выпустил дым через нос, наслаждаясь свежим ледяным воздухом, прежде чем направиться в дом, где придется столкнуться неизвестно с чем.

И тут еле слышно – не раздайся скрип соли по асфальту, он бы и не заметил – мимо дома на низкой скорости проехала машина. Бросив окурок на землю и придавив его сапогом, Джим помчался обратно к крыльцу и успел заметить сворачивающий за угол блестящий синий «камаро».

16

8 августа 1991 года

Элайджа подскочил в постели, освещенный лунным светом, льющимся через окно. Глянул на электронные часы, растерянно заморгал – три тридцать восемь. Телефон на кухне разрывался, и тут до него дошло: вот от чего он проснулся. Откинув одеяло, Элайджа вышел в темный коридор, в крови билась паника. Никто не звонит в половину четвертого утра, чтобы пожелать хорошего дня.

– Алло?

– Элайджа?

– Да, я.

– Это Эрин Лэндри. Боюсь, тебе надо приехать в больницу как можно скорее, Читто совсем плох – и хочет тебя увидеть.

– Что стряслось? Несчастный случай?

– Все дело в легких. Пару часов назад он поступил с серьезным кровохарканьем. Тут я мало чем могу помочь.

Ноги у Элайджи подкашивались, он привалился к кухонной стойке.

– Хочешь сказать, он умирает?

Эрин отвечала с профессиональным спокойствием.

– Да. Поторопись.

Бросив трубку, Элайджа кинулся в спальню и быстро натянул заготовленную на утро одежду. Не прошло и трех минут, а он, вцепившись в руль, мчался в город так быстро, как только осмеливался. Небольшая клиника находилась в двадцати минутах езды. Закладывая на поворотах крутые виражи, а на прямых участках вдавливая педаль газа, Элайджа пытался переварить происходящее. В голове не укладывалось: как это – Читто умирает? Последний раз они виделись пару дней назад, когда тот, в очередной раз сильно простудившись, вышел на работу, и Элайджа уговорил его взять отгул, чтобы отдохнуть и подлечиться. Но это же просто простуда. Очередная простуда.

Элайджа вдарил по тормозам, едва не пропустив поворот к клинике, и круто вывернул руль влево. Припарковался, глянул на часы. Четыре ноль три. Он вбежал в стеклянные двери и вдруг замер на месте, увидев в холле Эрин. Лицо у нее было бесстрастное, руки сложены на груди.

– Нет, – сказал он, мотая головой, когда она подошла ближе.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Нет! – Он оттолкнул ее и побежал по коридору. Из открытой двери лился белый свет флуоресцентных ламп, он устремился внутрь. На кровати недвижно лежал Читто с посеревшим лицом, глаза закрыты, длинная коса разметалась по подушке.

Элайджа рухнул на стул у кровати и прижался к его груди. Дрогнул от всхлипа – и у него вырвался звук, какой он не издавал с тех пор, как умерла мать. На плечо ему опустилась тонкая рука, и Элайджа замер.

– Но как? – сказал он. – Что произошло?

– У него был рак легких, Элайджа.

Элайджа уставился на нее.

– Что?

Эрин подвинула табурет и, присев, заглянула ему в глаза.

– Диагноз поставили прошлой осенью. Сожалею, что он не сказал. Я говорила, что тебе следует знать, но он меня не послушал. Но попросил тебе кое-что передать.