Убийство в садовом домике - Геннадий Сорокин Страница 52

В назначенный день Абрамов шел в областное УВД, как на Голгофу. Изучение конспектов и приказов знаний не прибавило. Наоборот, от обилия информации в голове Абрамова наступил сумбур, и он уже не был уверен даже в том, что еще вчера казалось ему незыблемым. Мерзляков не стал давать Абрамову экзаменационные билеты и предложил просто побеседовать, не вдаваясь в тонкости марксизма.

— Расскажите, в чем вы видите недочеты работы милиции с современной молодежью? – спросил он.

Абрамов воспрянул духом. В Мерзлякове он увидел единомышленника, с которым можно быть откровенным.

— Всех волосатиков надо подстричь наголо и отправить на принудительные работы, – с безапелляционной убежденностью средневекового инквизитора начал он. – Всех хиппарей из институтов выгнать, чтобы они не разлагали здоровое советское студенчество. Женщин за ношение брюк штрафовать!

Иван излагал свою точку зрения минут десять и так разошелся, что под конец раскраснелся. Пока он говорил, Мерзляков молча кивал, поддерживая каждый тезис молодого офицера. Выслушав Абрамова, заместитель начальника политотдела предложил пересказать основной приказ об организации партийно-политической работы в органах внутренних дел.

— Вы законспектировали приказ? – спросил Мерзляков. – Нет? Почему? У вас было мало времени на изучение директивных документов политуправления МВД СССР?.. Ах да! Как я мог позабыть! Вы же все время посвятили спорту, и на бумажную работу ни одной свободной минутки не осталось. Ну что же, я думаю, мы сможем исправить этот пробел.

Мерзляков вызвал референта и продиктовал указание.

— С завтрашнего дня откомандирование товарища Абрамова в распоряжение политотдела областного УВД отменяется.

— Как? – поразился Иван. – Да я… я же секретарь партийной организации…

— Стоп! – хлопнул ладонью по столу Мерзляков. – Вы, часом, не собрались прочитать мне лекцию о выборности руководителей партийных органов? Вы, Абрамов, полнейший бездарь и реакционер, не понимающий современных тенденций развития социалистического общества. Ваше дальнейшее пребывание на посту парторга я считаю недопустимым. Начните карьеру заново, а мы посмотрим, как у вас получится. Если не проявите себя в уголовном розыске, то, я думаю, нам надо будет расстаться.

— Расстаться? – Иван встал, с ненавистью посмотрел на самодовольного полковника. – Значит, когда я приносил вам медали и грамоты, то был ко двору, а сейчас вы решили задвинуть меня в какой-то райотдел? Я здоровье подорвал, чтобы вы могли моими чемпионскими титулами друг перед другом похваляться, а сейчас…

— Пошел вон! – вполголоса сказал Мерзляков.

Иван от обиды чуть не заплакал и, как побитая собака, убрался из начальственного кабинета. В отделе кадров его ждал новый удар. Молоденькая кадровичка, которой было все равно, куда и кого переводят, не глядя на Абрамова, спросила:

— Где вы у нас числитесь?

— Чего?! – взревел Абрамов. – Числюсь?

Женщины в отделе кадров перепугались вспышки гнева у здоровенного мужика, но начальник отдела не сплоховал. Он за свою жизнь истерик и припадков ярости насмотрелся.

— Что-то не так, товарищ Абрамов? – с насмешкой спросил он. – Вы – кадровый офицер милиции, сотрудник уголовного розыска. Подскажите, сколько преступников вы задержали за последнее время и сколько преступлений раскрыли? Зарплату офицера надо отрабатывать по месту службы, а не на стадионе.