Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 52

— Отчасти ответ, Николай, уже содержится в твоём вопросе.

— Не понял, товарищ майор.

— Исай Исаевич.

— Что?

— Имя-то и отчество у меня ещё имеется.

— Ах да.

— То-то же, – усмехнулся с лёгкой улыбкой Кондратюк. – Что же касается этого агента, поясню. Как ты сказал, тайника для японских спецслужб?

— Так точно!

— Именно японские спецслужбы затевают, очевидно, некую секретную операцию. С привлечение контингента исправительно-трудовых колоний северной линии. Так?

— Так.

— Скорее всего, японцы в таком случае делают ставку на заключённых, осуждённых за антисоветскую деятельность, иначе говоря, на политических… Или на уголовников? Или на тех и других? В любом случае и при любом раскладе ничего не меняется. Смысл понятен. Ставка делается на обиженных советской властью… Что касается агента, то дело передано военной контрразведке. Возможна его перевербовка.

— И тогда наша сторона сможет заставить играть противника по нашим правилам?

— Абсолютно верно!

— Чувствую, большие дела начинаются, Исай Исаевич. Как раз совпало, что и вы отбываете…

— Без начальства не останетесь, – успокоил Кондратюк. – Как говорится, свято место пусто не бывает.

— Так-то это так, но с вами как бы ловчее было бы.

— Ну, кончайте, товарищ Мальков, льстить, – с улыбкой сказал Кондратюк.

— Нет, вы не так поняли.

— Да всё нормально, я пошутил насчёт лести.

— А кого назначат? Может, из замов? – выразил надежду Николай.

— Нет, скорее всего, пришлют.

— Поточнее нет информации?

— Поточнее нет, но опять же повторю, скорее всего, из центра. Со свежим взглядом, так сказать, – заметил Исай Исаевич и почему-то вздохнул. – Конечно, желательно было бы поставить кого-то из местных, лучше приезжих знающий оперативную обстановку. Но, к сожалению, решать не нам.

— А мне уж на фронт, видно, не вырваться, – после зависшей в кабинете паузы тихо произнёс Николай. – Я вам завидую белой завистью.

— Не переживай. Как-то обещал тебе, что, если попаду на запад, помогу со временем и тебя к себе вытащить. Забыл?

— Нет, не забыл, – радостно оживился Мальков.

— Здесь тоже работы хватает. Не могут же нас всех отпустить на фронт? Ты ведь понимаешь?

— Понимаю, но хотелось бы успеть фашистов поколотить.

— Успеется. Война не завтра и не послезавтра закончится. Только-только отбросили их от Москвы. И сколько придётся ещё гнать? Теперь уже до Берлина.

* * *

…Осенью 1941 года свыше двух тысяч уголовников совершили побег из мест заключения и находились на свободе. Одиночные вооружённые побеги в любой момент могли перерасти в массовые выступления заключённых. Это прекрасно осознавало руководство ГУЛАГа, а также и то, кто в первую очередь мог стать инициатором таких бунтом. Зимой 1941/42 года ситуацию удалось переломить с помощью ряда жестких мер. Была издана «Инструкция о режиме содержания и охране заключённых в ИТЛ и колониях НКВД СССР в военное время». Она наделяла оперативно-служебные наряды охраны правом применять в ряде случаев оружие без предупреждения при побеге заключённых и их преследовании, при нападении на администрацию или конвой. Число побегов сократилось, но теперь беглецы без колебаний убивали конвоиров и мирных жителей, случайно оказавшихся у них на пути, так как прекрасно понимали, что им терять нечего.

Японская разведка, разрабатывая операцию по северной линии ГУЛАГа, рассматривала и вариант по привлечению белоэмигрантского движения, эмиссары которого прочно засели в Маньчжурии. Но этот вариант показался малоэффективным, требующим большего времени на подготовку, детальную разработку и реализацию.