Курорт графини-попаданки - Глория Эймс Страница 53

— Да как тут привыкнуть, — выдавливаю я со смешком.

— Ох, прости, — мило улыбается баронесса.

Мы расцеловываемся без единой нотки фальши, как настоящие подруги. Похоже, Арнелия действительно искренне дружила с баронессой. Логично, что при ее-то характере в лучших подругах у графини оказалась змея!

— Ты же знаешь, как я люблю погреться на солнышке, понаблюдать за садом, — баронесса берет меня под руку, увлекая за собой в дом, где в уютной гостиной нас уже ждет столик с угощением. — Я приказала заварить твой любимый травяной чай!

Обед проходит в атмосфере непринужденной беседы, наполненной светскими новостями и пикантными сплетнями.

Сильвия с удовольствием делится новостями, да так бойко, что я даже не успеваю слова вставить, от меня по большей части требуется только удивленно поднимать брови и ахать в нужных местах. Но я жду подходящего момента, чтобы аккуратно направить разговор в нужное мне русло.

Баронесса — замечательная собеседница, с тонким чувством юмора и широким кругозором. Мы обсуждаем последние новости, новинки литературы, планы на будущее, словно и не было никакого змеиного откровения пару минут назад.

Но стоит мне бросить мимолетный взгляд на изящные фарфоровые статуэтки змей, обвивающих канделябры, или на картины с изображением мифических драконов, как реальность возвращается, напоминая о необычной двойственности моей подруги.

— Ты представляешь, дорогая, я даже и подумать не могла, что в итоге этот сорт окажется совершенно другим! Меня попросту обманули! Но теперь я даже рада. Посмотри, как восхитительно цветет, — она указывает наплетистую розу за окном.

По-настоящему увлеченная садоводством и притом такая приятная женщина! Пусть я должна по-прежнему держать ее в списке подозреваемых, но очень не хочется, чтобы она имела хоть какое-то отношение ко всей этой истории.

Баронесса рассказывает о капризах погоды, влияющих на цветение роз, и говорит так увлеченно, что я невольно забываю о ее второй ипостаси, видя перед собой лишь умную, обаятельную женщину.

Лишь иногда в ее движениях, в плавных жестах рук, в легком покачивании головы чувствуется некая змеиная грация, особенная ускользающая красота.

— Идем на веранду, — предлагает Сильвия, когда мы заканчиваем обедать.

Отсюда открывается необычайно красивый вид на побережье, так как особняк расположен ближе к морю, чем дом Бошанов.

Сильвия садится в кресло напротив и приказывает подать лимонад.

— Ой, вот еще забыла рассказать, — вдруг вспоминает баронесса. — Графиня де Лансе уволила служанку, которая проработала в ее доме двадцать семь лет!

— Невероятно, — соглашаюсь я, уловив по тону, какой реакции от меня ждут.

— Представляешь, всего лишь за разбитую вазу! Вазу, которой, к слову, красная цена — три дамона! — возмущается Сильвия, изящно помешивая лимонад соломинкой. — Ну разве это справедливо?

Я молча киваю, раздумывая о том, как правильно оценить поступок любовницы мужа. У меня к ней весьма двойственное отношение. Вроде бы и муженек-то этот не нужен, но с другой стороны…

— Представляешь, просто взяла и выставила ее за дверь! — сокрушенно продолжает баронесса. — Говорит, та стала слишком медлительной. А ведь она, бедная, почти ничего не видит, возраст дает о себе знать. Ну разве можно так поступать после стольких лет верной службы?