Губернское зарево - Евгений Сухов Страница 53

— Сегодня вы измените это свое мнение, – расплылся в улыбке Титан. – Ибо я располагаю информацией касательно…

— А чем вы были заняты, позвольте вас спросить? – тяжело посмотрел на него околоточный надзиратель.

— Я работал, – на полном серьезе ответил Титан.

— Работали? – Петухов нервически поерзал в кресле. – Вы работали?! Полагаю, в публичном доме Зинки Чекушиной? Поди, до мозолей!

— От вас ничего не скроешь, господин околоточный надзиратель, – польстил ему Титан.

— Это точно, – подтвердил Петухов.

— Да, но это как раз и было работой, – верноподданнически посмотрел на околоточного надзирателя Титан. – Я просто вынужден был пребывать в доме свиданий мадам Чекушиной, поскольку последние три дня производил слежку за одним господином, вызывавшим у меня чрезвычайные подозрения. Вы же всегда требуете конкретику… Ну, так вот. Этот господин показался мне крайне подозрительным. Он сорил деньгами, говорил, что является подрядчиком строительных работ и в данный момент, получив «жирный», по его словам, строительный подряд, ездит по слободам и нанимает рабочих. А еще он хвалился перед хозяйкой процентными бумагами с неотрезанными купонами и говорил, что таких бумаг у него – на сорок тысяч…

— Процентными бумагами? – оживился околоточный надзиратель (неужто теми самыми, кокошинскими?). – А ну-ка, давай с этого места поподробнее…

Рязань, как и иные губернские города, в какой-то степени слепок с Первопрестольной Москвы. Иногда слепок этот весьма неполный, с отломанным краешком, иногда – в миниатюре, иногда и вовсе плохонький. Но все равно – это слепок или копия.

В губернских городах имеется все, что есть в Москве: мощеные улицы, магазины, величественные соборы, монастыри, кладбища с замогильной тишиной, гимназии, городские и народные училища, Дворянское и Купеческое Собрания… Имеются Общество приказчиков со своим клубом, клиники и земские больницы, банки и ссудные кассы, гостиницы, меблированные комнаты и постоялые дворы, магазины французских мод, ресторации, кондитерские и трактиры. А еще, и это неотъемлемо, питейные дома, штофные лавки, шинки, разного рода притоны и – а куда от этого денешься, коли имеется немалый спрос – дома терпимости.

Конечно, парочка-тройка фешенебельных публичных домов имелась и в центре Рязани. Служили там девицы, дарующие телесную любовь вполне легально, поскольку имели заверенные в полиции «желтые» билеты и жили с ней в ладах: закон империи в части распоряжения своим телом по личному усмотрению девицам определенного мировоззрения и привычек вполне это разрешал.

Но основную «нагрузку» по предоставлению желающим клиентам телесных ласк и удовольствий несли, конечно, рязанские слободы.

В слободах Ямской, Ямской-Касимовке, Троицкой, Рыбацкой и даже селе Борках, помимо ремесла плетения кружев, тонкого и многопарного, было в ходу и иное ремесло, более древнее. Притонов и домов терпимости с блудницами здесь имелось более, чем в городе, надо полагать, в разы! Посетителями таких «веселых домов» были мастеровые, торговцы, гимназисты старших классов и приехавшие на вакацию студенты (и тем и другим делалась значительная скидка), загулявшие купчики и мелкая чиновная сошка, коим до икоты опротивели собственные жены, то есть ходила в такие дома терпимости публика весьма разномастная.