Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 53

Эти и другие «пустяки» сделали Леву матерым холостяком, потому и жил он в общежитии, и питался, как и положено одинокому мужику, в столовых и кафе. Но чаще всего на выручку оголодавшему сотруднику УБОПа спешили пельмени и бутерброды. Дешево и сердито, но уже через час снова хотелось что-нибудь сожрать.

Последнюю неделю он мог себе разрешить пожить на широкую ногу. Такси позволяло заначить энную сумму, которая превращалась в добротный ужин. Каждый вечер ездил в рестораны и заказывал себе все, что пожелает его неизбалованное брюхо. Хоть кабаки и были разные, готовили в них практически одинаково: все повара заканчивали одно и то же городское профтехучилище. Разница была лишь в количестве майонеза в салате оливье. Потому он чаще всего выбирал ресторан на втором этаже Речного вокзала.

Стоял крепкий лед, мороз гнал людей в тепло, и ему нравилось сидеть у широкого окна и смотреть, как светятся городские фонари на набережной противоположного берега, как зажигаются и гаснут лампочки в домах напротив. Было в этом что-то сказочное, особенно если представить, будто и не дома это вовсе с квартирами и коммуналками, а окошки средневекового замка, в которых из-за зимы еле теплится суровая рыцарская жизнь.

Играла музыка, голоса возбужденных алкоголем гостей сливались в монотонный гуд, но он ничего этого не слышал, он уже был там, далеко от России по времени и пространству.

Солянка, оливье, жареное мясо с картошкой постепенно – а ел он очень медленно – прибавляли настроения, но отнимали бодрость духа. Самое время было поспать, но работа не предусматривала расслаблений. Потому стакан крепкого сладкого чая с лимоном непременно и обязательно завершал его нехитрую трапезу. Официантки не торопили Леву и никогда никого к нему за столик не подсаживали. Они давно его знали в лицо, а некоторые и очень близко. Лишь когда он отставлял в сторону пустой стакан, они подходили к нему за расчетом.

— Все хорошо?

— Лучше не бывает!

В тот вечер температура за окном упала ниже двадцати пяти градусов, и он неожиданно для самого себя просидел в ресторане лишних полчаса. Вряд ли он чувствовал, что именно здесь и сейчас может произойти что-то важное, скорее всего, ему просто расхотелось выходить на выстуженную улицу, но эти самые тридцать минут, как потом оказалось, и были нужны ему для завершения задания.

Подошедшая официантка Зиночка спросила его, словно извиняясь:

— Лева, ты не будешь против, если мы к тебе человечка подсадим? Народу сегодня очень много, а мест уже нет.

— Да не вопрос, все равно скоро пойду.

Гость оказался грузным мужчиной лет сорока пяти, с красным, словно налитым томатной пастой, лицом. Он поздоровался с Левой и, не глядя в меню, сразу заказал себе триста грамм коньяку и мясную нарезку.

— Это для разгона, – весело сказал и подмигнул. – Ну что, будем знакомы? Сергей Сергеевич.

— Лева! – отозвался Милицин и помахал приветственно вилкой.

— Бухнем? – задал Сергей Сергеевич риторический вопрос.

— Вы – конечно, а я нет, я на работе.

— И кем же ты трудишься? Ничего, что я на «ты»?

— Да нормально. Ну тогда и я на «ты» буду.

— Валяй. Так ты кто, мил человек?

— Таксист.

— Неплохо по нашим временам.

— Неплохо по всем временам.

Странный был гражданин. Улыбался широкой улыбкой чеширского кота, расспрашивал, словно брал интервью, и пил, не пьянея. Когда ему принесли в графине коньяк, он сразу перелил его в высокий стакан из-под сока и, ни секунды не медля, залпом опрокинул в себя все триста грамм.