Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле Страница 53

Ленуар наблюдал за происходящим, как за спектаклем. У каждого аукциона было начало, развитие, кульминация и развязка. И у этого аукциона начало было задумано трогательным и эпичным.

— А теперь приступим! Первый лот – ридикюль Изольды Понс, с которым она часто выходила в свет в последний год своей жизни. Ридикюль сделан из колец сетки чистого серебра и украшен изумрудом диаметром в один сантиметр из коллекции драгоценных камней дома Cartier. Начальная цена – триста франков.

Зал ощетинился, и аукцион начался.

— Триста пятьдесят франков – справа.

— Триста семьдесят франков! – анонсировал аукционисту помощник-крикун.

— Триста семьдесят франков – господин Меринье! Четыреста франков – слева от меня. Пятьсот пятьдесят франков… Шестьсот тридцать франков… Семьсот девяносто франков… Девятьсот франков – господин Меринье. Вы, как всегда, в форме, мсье. Кто больше? Тысяча франков! Да? Нет? Тысяча пятьдесят, тысяча сто франков. Господа, не стесняемся. Сегодня у нас вечер любви и надежды. Вы только посмотрите на этот прекрасный изумруд! Тысяча пятьсот франков! Вы берёте высоко, господин Дартс! Тысяча пятьсот франков – раз! Тысяча пятьсот франков – два! Тысяча шестьсот франков – справа от меня. Ах, какое вы создаёте напряжение! Мы только начинаем. Тысяча шестьсот франков – раз! Тысяча шестьсот франков – два! Тысяча шестьсот франков – три. Продано господину Дартсу!

— Дурак, – прокомментировал покупку Дюрок. – Такие сумочки выпускают серийно, а на фотографиях Изольды Понс этот ридикюль не появляется. Как он будет перепродавать эту вещицу, а, Ленуар? Никто ему не поверит, что это именно тот самый ридикюль Изольды Понс.

— Дядя, возможно, господину Дартсу достаточно знать самому, что сумочка принадлежала певице. Посмотрите, как он счастлив. Это поклонник. Сразу видно, – заметил Ленуар.

— Поклонник? – фыркнул Дюрок так, словно увидел муху на торте. – Никогда не понимал этих умалишённых!

— Следующий лот – туфли Изольды Понс, в которых она выступала на своём последнем концерте в Анже! На них до сих пор сохранились пятна крови певицы. Внимание, начальная цена – шестьдесят франков. Семьдесят франков! Восемьдесят франков! Сто франков!

В торг на этот раз вступил и Дюрок. Даже если на туфлях фальшивая кровь, фотографии после выступления опубликовали в газетах Анже. А это доказательство их подлинности. Значит, скупиться не стоит. Туфли Дюрок с лёгкостью продаст любителям оперы или любителям особого рода, которые собирали вещи убитых знаменитостей. Участники, как наэлектризованные, кивали, размахивали руками и ругались между собой под ритм молоточка. Крикуны всё громче анонсировали новые цены, а аукционист подогревал интерес публики к каждому предмету. Постепенно дамы и господа всё громче шипели, гудели и жалили друг друга всерьёз.

— Они мои! – воскликнул Дюрок, купив туфли. – Они мои, мои! – повторял он спустя несколько минут, купив ноты с заметками Изольды Понс и её подписью на обложке.

Азарт распалял старого банкира всё больше. И вот он уже совсем напоминал ребёнка, отобравшего лучшую ёлочную игрушку у брата на новогоднем празднике.

Ленуар сдерживал себя, уговаривая не поддаваться общей заразе. Он наблюдал за участниками, но каждый новый лот доставался всё новому и новому человеку, а деньги скупать самые ценные вещи были у меньшинства.