Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 53

— Ну давайте, подпольщики, действуйте. Главное, чтобы дворник ваш к этому времени трезвый был, а то больно уж мне его цвет лица не понравился. Сразу видно, что не дурак к бутылке приложиться, – напутствовал Леню майор.

— Товарищ майор, Рубцова доставил. Ничего не понимает, но я объяснять тоже не стал, сказал, что вы введете в курс дела, – входя в кабинет, доложил Леня.

— Молодец. Дворник твой, кстати, прибыл. Трезвый, сидит у ребят за стенкой, – одобрительно кивнул Лене майор. – Рубцова давай сюда, я с ним побеседую, а ты найди кепки серые, по возможности штук пять раздобудь, и подбери ребят примерно твоего роста и с русым цветом волос, проведем опознание.

— Есть.

— Проходите, Константин Николаевич, присаживайтесь, – пригласил майор заглянувшего в кабинет молодого человека в куртке, с непокрытой головой.

— Добрый вечер. – Рубцов без всякого страха вошел в кабинет. – Мне сказали, вы объясните, зачем меня сюда доставили, – с ходу взял он быка за рога.

Лицо у Константина Николаевича было скуластое, открытое. Взгляд прямой. Нос чуть курносый, волосы русые. Одет он был аккуратно, но не шикарно. Дорогих ботинок у парня не наблюдалось. Ну, обувь и поменять можно, рассудил майор.

— Константин Николаевич, вам известна фамилия Баженов?

— Еще бы. В юности очень часто ее слышал. Этот мерзавец обокрал нашу семью, – без всяких экивоков заявил Рубцов.

— Вот как, – удовлетворенно кивнул майор. – А вы лично когда-нибудь встречались с профессором Баженовым?

— Нет. А что, этот мерзавец еще жив?

— Представьте себе.

— Правильно говорил дед, дерьмо – оно никогда не тонет, – зло и даже грубо проговорил Рубцов.

— Вы так сильно ненавидите этого человека?

— Ненавижу, пожалуй, слишком сильное слово. Презираю – да… Ненавижу? Не знаю. В моем детстве был такой период, когда мне казалось, что Баженов – это самый скверный и низкий человек на белом свете. Что все наши беды из-за него. Потом я, конечно, разобрался, что это не совсем так, но его поступок тем не менее лучше от этого не стал.

— Ясно. А вы не пытались вернуть принадлежащую вашей семье гемму? Или хотя бы потребовать, чтобы он заплатил за нее подлинную цену?

— Да нет. Как-то в голову не приходило, – пожал плечами Рубцов. – До войны я был еще мал, а после войны вообще эта история из головы вылетела. А почему вас это так интересует? Баженов умер и оставил нам по завещанию эту гемму?

— Нет. Баженов, как я уже говорил, жив.

— Тогда что?

— Баженовых недавно ограбили, самого профессора чуть не убили.

— И что, нашу гемму у него украли?

— Нет. Другие вещи, – признался майор и подумал, что Рубцов ведь мог и не знать о рубине. Рубин появился у Баженовых в годы войны, а Рубцовы с ними уже не общались. Кажется, вышла промашка.

— Ну, могу вас заверить, я их точно не грабил, – усмехнулся криво Константин Николаевич. – У меня других дел хватает. Я вот из-за вас важную лекцию пропустил, а у меня скоро государственные экзамены и защита диплома. А Баженовы пусть живут как им совесть подсказывает.

Опознание майор все же провел, и дворник безошибочно указал на Леню Сергеева. Рубцова пришлось отпустить.

— Итак, что мы имеем, – собрав у себя в кабинете сотрудников, подводил итоги майор. – Имеются свидетельские показания, что около двенадцати часов, а точнее без пятнадцати двенадцать, в дом Баженовых входил неизвестный молодой мужчина. Точного описания его не имеется. Других подозреваемых нет. Остается искать этого типа. Какие будут идеи?