Академия идеального преступления - Марина Серова Страница 53

«Да, материнский инстинкт – это великая вещь. Женщина готова горы свернуть, только бы ее ребенку было хорошо», – подумала я.

— Но ведь и вы, Владимир Леонидович, вносили свой вклад в семью с таким больным ребенком, – заметила я.

— Да, я окончил вуз и сразу же погрузился в работу. Ведь на лечение Коли да и вообще на содержание семьи требовались деньги, много денег. Мне повезло, что отец устроил меня на работу в престижную и крупную компанию. Повезло еще и с тем, что меня привлекали моя должность, коллектив и заработок. Только вот когда я возвращался после работы домой, там меня ожидала совсем другая атмосфера…

«Ну, так это естественно, с таким проблемным ребенком как может быть иначе? – мелькнула у меня мысль. – Другие мужчины вообще уходят из семьи, даже если ребенок обычный и здоровый. А тут… впрочем, ведь у Владимира Леонидовича позже появилась Анна и родился Константин. Так что…»

— Вы, наверное, Татьяна Александровна, мягко говоря, с неодобрением относитесь к таким мужчинам, которые оставляют своих жен с больными детьми, – вдруг сказал Владимир Леонидович.

Я только хотела возразить: как можно навешивать ярлыки, не зная всех обстоятельств, но Чернохвостиков продолжил рассказ:

— Я долго думал о своей жизни, правильно ли я поступил… ведь Регина никак не нагружала меня после возвращения с работы уходом за Колей. А ведь она недосыпала по ночам, да еще меня всегда ждал горячий ужин и завтрак по утрам. Правда, со временем усталость накапливалась и давала о себе знать и, конечно же, отразилась на внешности жены. Она и постарела, и осунулась, и уже не выглядела такой привлекательной и яркой, как раньше. А главное, Регина полностью, что называется, растворилась в больном ребенке, и ее постепенно перестало интересовать все остальное, что не было напрямую связано с сыном.

— Может быть, нужно было нанять помощницу, пригласить няню? – спросила я.

— Я предлагал Регине такой вариант, но о том, чтобы доверить Колю какому-то постороннему человеку, пусть даже и на непродолжительное время, она и слышать не хотела. Она даже мне не хотела оставить сына, когда я предлагал с ним посидеть, чтобы она смогла куда-нибудь выйти и отдохнуть. Поэтому о нашем с ней совместном времяпрепровождении не могло быть и речи. Как я уже сказал, Регина была просто одержима идеей вылечить Колю и сделать его таким же, как и все здоровые дети. И переубедить ее было просто невозможно. Как только я начинал мягко подводить ее к мысли, что Коля никогда не станет здоровым, то сразу начинались слезы и скандалы. Но хуже всего было то, что у нас с Региной перестали появляться общие темы для обсуждения. Если у меня выдавалось свободное время и я хотел пообщаться с Региной, то все наше общение сводилось только к обсуждению того, как у Коли прошел день. Как он поел, поспал и так далее. Признаюсь, что в такие моменты мне хотелось просто исчезнуть хотя бы на время из этого замкнутого круга, в котором центральной фигурой являлся маленький больной ребенок. Да и наша с Региной супружеская жизнь постепенно почти сошла на нет. И вот тогда я сам стал напрашиваться в командировки, чтобы хотя бы как-то разнообразить жизнь. Да, меня мучило чувство вины перед женой и сыном, я ругал себя за такое, как я сам считал, малодушие. Но тут же утешал себя тем, что я же работаю, и работаю очень много, для того чтобы содержать «особенного» ребенка и супругу, которая самоотверженно ухаживает за ним. Кроме того, я не мог себя упрекнуть в неверности, я действительно не заводил романов на стороне и оставался верен Регине.