Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 53

— Да. – Пока он не увидел на поясе одного кобуру, Вукас не потерял способность говорить членораздельно. – По какому вы вопросу? Простите, но не припомню, чтобы я назначил личную встречу…

— Уголовный розыск. Нужно немного побеседовать, есть отдельный кабинет или пройдем на улицу?

Вот тут-то его и накрыло. Пока их троица спускалась в небольшой палисадник, разбитый перед конторой, руки и спина Вукаса вспотели, кажется, до капель, а язык окончательно отказался слушаться. «Они ничего тебе не сделают, – твердил он, забыв все спасительные мантры, – они не имеют права». Но, когда они вышли и Вукас незаметным движением оказался приперт к стене без возможности как-либо передвигаться, «ничего не сделают» вылетело из его головы так же, как пар из носика кипящего чайника.

— Рассказывай, – сказал тот, что помоложе.

— Чт-то? – Противное заикание не заставило себя ждать. – Й-йа не п-п-понимаю, представьтесь! – выпалил он спасительное.

Оперативники переглянулись.

— Старший оперуполномоченный Юков, – пожал плечами парень постарше.

— Чт-то вам н-нужно?

— Давно работаешь здесь?

— Д-девять л-лет.

— Ты всегда заикаешься или что-то случилось?

Вукас тоскливо смотрел на него и молчал.

— Когда последний раз видел Марию Воронину? – продолжил Юков.

Вукас покачал головой:

— Й-йа не помню. В-возможно, од-д-диннадц-цатого.

— Вы были любовниками, и ты не помнишь, когда ее видел?!

— М-мне н-надо посмоттреть в б-б-блокнот. М-могу?

— Это опять в кабинет подниматься надо?

— З-зачем? – немного обиделся Вукас. – В айф-фоне есть.

— Давай сюда телефон, с моих рук покажешь, – распорядился оперативник помладше и, видя его замешательство, добавил: – Не бойся, пока смотрим только блокнот. Есть чего скрывать, а?

В оперативной памяти мобильного устройства Вукаса, он это знал, не было ничего предосудительного, но, пока он разблокировал его, пока указал, в какой именно папке расположен рабочий блокнот, пот стал капать с его лба, а пальцы подрагивали мерзкой мелкой дрожью. Взгляды оперативников стали пристальнее, они подобрались и внимательнее стали поглядывать на мужчину. Вукас понимал их: он и сам, глядя на подобное поведение со стороны, стал бы подозревать себя во всех смертных грехах. Хорошо, что такие приступы очень редко случались в присутствии заказчиков, примерно один раз к ста встречам, а люди, которым довелось наблюдать его бурную психофизиологическую реакцию, попадались толерантные и с хорошей выдержкой и ни разу не отказывались от услуг квалифицированного, но немного нервного агента. Вначале Вукас боялся, что весть о заикающемся и трясущемся риелторе будет появляться в комментариях на официальном сайте их конторы, но до настоящего времени в его адрес поступали лишь хорошие отзывы. И надо же было расклеиться вот так перед полицией!

— В-вот, см-мот-трите. К-красные – это дни с к-к-к-клиентами.

— Разъездные?

— Д-да. С-синие – офис. З-зеленые – с-свободный. М-мы м-могли видеться в к-красные. З-значит, п-последний раз од-диннадцатого. П-потом она п-п-перестала отвечать на звонки.

— А одиннадцатого вы виделись только в офисе?

Вукас кивнул.

— А после работы никуда не провожал ее?

— Н-нет. Она ехала к к-клиенту. В-вечером, с-смотреть квартиру.

Указанным клиентом была престарелая, но держащая себя в хорошей форме женщина, которую оперативники после подачи заявления о пропаже Марии опрашивали в первую очередь. Воронина действительно встретилась со старухой, и они даже договорились о сделке, однако клиентка не смогла внести задаток, поскольку в назначенное время агент так и не перезвонила, а позже ее телефон был выключен; больше всего женщина сожалела, что может сорваться покупка квартиры, которую она присмотрела в центре города.