Цветет черемуха к разлуке - Наталья Андреева Страница 53

— Ничего особенного.

И еще это: аутентичность. Еле запомнил и даже погуглил. Подлинное типа. Без вредных добавок.

— Осталось тут у вас хоть что-то аутентичное?

А сам ухмыляется. Ну, явно про майнинг в курсе.

Мужик меня с самого начала держал за дурачка, за дебила полного. Поначалу мне его гаджеты в душу запали. Новье! И крутизна, ну сил нет! Денежный чувак.

Прикид, опять же, не дешевый. В автобусах не ездит, сволочь, только на такси.

Но как он на меня смотрел?! Обращался исключительно на вы, вроде как с уважением. На самом деле дистанцию держал. Умеют же! Ведь не подкопаешься! Говорил гладко, культурно, вежливо, красиво, а я все равно чувствовал себя оплеванным. Кошки на душе скребли. Вот как у них это получается?!

Сначала мне были нужны только его деньги, и я все никак не решался. Но он же меня постоянно унижал! То по-китайски что-нибудь скажет, то упомянет между делом, откуда взялась банкнота в два доллара. Мол, столько стоили услуги вьетнамской проститутки во время войны. Типа символ недорогих, но качественных секс-услуг. Про проституток я, конечно, послушал, хотя погуглил потом: враки все это.

Или: «Это было в Венеции, во время карнавала…» Ну и в том же духе. Мол, я весь мир объездил, а ты и на море-то нормальном ни разу не был. Все время мордой тыкал в мою дремучесть. Как будто я виноват, что не в Москве родился и мои предки простые рабочие люди.

И я подумал: а хватит ли у меня решимости убить эту холеную сволочь? В силах-то я не сомневался, недаром в качалку ходил больше года. И вовсе не надо его убивать. По голове шарахнуть камнем – и в воду!

Раньше я бесился: ну чего меня таскают по этим музеям?! Ладно, в школе, но потом и в колледже потащили, и в летнем лагере тоже.

«Каждый культурный человек обязан это знать».

Ну, пусть я буду некультурный. Сколько можно слушать одно и то же? Хотя все три раза чувак в байкальском музее попадался прикольный. Балагурил, рассказывал интересно. Байки всякие травил.

«Через неделю труп в Байкале можно уже не искать».

Оказалось, что это я запомнил! Спроси про глубину – даже приблизительно не назову. Или сколько озеру лет. Да хрен его знает, миллионом больше, миллионом меньше. Я-то и сто лет не проживу. Ну и на фига то, что меня лично не касается?

А про труп запомнил. Вот что со мной не так?!

Надо только на Байкал его заманить, мужика этого, в глушь. Но это просто. Хотите этой… как там ее… аутентичности – пожалуйста, но придется попотеть, пешочком пройтись. Таежной тропой.

Да мало ли туристов сгинуло! Потом можно будет спасателей вызвать, сказать, что произошел несчастный случай: оступился человек, свалился с обрыва. Мужику как минимум полтинник. Сердечко небось шалит. Упал в ледяную водичку, и прихватило.

В общем, план у меня созрел. Решимости только недоставало. Не просто это – человека убить. И я сам себя стал уговаривать.

Ведь я, таким образом, возвышусь над ним, над этим снобом. Докажу ему, кто сильнее и умнее. У него и в мыслях нет, что такой муравей, как я, может покуситься на хозяина жизни. Мы, закредитованные на всю жизнь рабы, по своей натуре должны перед ними трепетать, как бараны перед пастухами.

Я и трепетал поначалу. Там, в крутом московском баре, из которого меня выперли, я даже не пикнул. Утерся и отполз.