Психология убийства - Марина Серова Страница 53

— Да нет же! Зачем мне кого-то прикрывать? Да и не знаю я того, кто это сделал, кто убил ее и украл цацки. Просто пришла одна баба и принесла только перстень, вот и все, — сказал Косачев.

— Только один перстень?

— Ну эта баба, то есть женщина, да, один перстень принесла.

— А остальная ювелирка?

— Так это другие люди…

— Давай рассказывай, как все было, — потребовал Владимир.

— Так я же уже сказал, что перстень этот баба одна принесла, — снова повторил Косачев.

— Да какая баба? Ты можешь объяснить, кто она, где живет? Или тоже не знаешь? — спросил Владимир.

— Ну я знаю только, что она живет здесь неподалеку, вон в соседнем доме.

— А как она выглядит? Опиши ее внешность, — потребовал Владимир.

— Ну такая…

Косачев обвел руками воображаемый бюст и бедра.

— Понятно. Сейчас отправимся в отделение, увести его, — отдал распоряжение Кирьянов.

— Есть!

— Володь, — я отозвала Кирьянова в сторону, — послушай, сейчас ведь самое время вызвать Владимира Четвертушкина. Нужно, чтобы он опознал украшения Екатерины.

— Ну так давай, звони ему, пусть приезжает в Управление, — сказал Кирьянов.

— Ладно, — кивнула я.

Я вынула из сумки свой сотовый и набрала Владимира Четвертушкина.

— Алло, Владимир Борисович?

— Да, я.

— Владимир Борисович, вы сейчас сможете подъехать в Управление полиции? — спросила я.

— Да, смогу. А что такое? Что случилось? Почему вы меня вызываете? — забеспокоился Четвертушкин.

— Ничего не случилось, просто нужно кое-что уточнить с вашей помощью, — обтекаемо ответила я.

— Понял, ладно, я сейчас подъеду, — ответил Владимир Четвертушкин.

Владимир Четвертушкин вошел в кабинет Кирьянова и сразу спросил:

— Вы сказали по телефону, что что-то необходимо уточнить. Вот, я здесь.

Мужчина вопросительно посмотрел на меня и Кирьянова.

— Владимир Борисович, посмотрите, пожалуйста, вот сюда.

Я подвела Четвертушкина к столу, на котором мы с Кирьяновым разложили все ювелирные украшения, которые нашли в квартире Косачева.

— Скажите, какие из украшений принадлежали Екатерине Федоровне? — спросила я.

— Только вот этот перстень, — сказал Владимир Четвертушкин, посмотрев на разложенные на столе кольца, серьги, браслеты и цепочки с кулонами.

— То есть все остальные ювелирные украшения никакого отношения к вашей супруге не имеют? Я правильно вас поняла? — спросила я.

— Абсолютно верно, — кивнул Владимир Четвертушкин. — Вот видите, на этом перстне выгравировано: «Г. И.» — Галина Ивановна. Это моя мама, это ее инициалы. Она любила Катю и перед смертью подарила ей свой перстень. Сказала, что она потом подарит его нашей дочери. А когда Катя сказала, что дочери у нас нет, есть только сын, то мама ответила: «Какие ваши годы, есть сын, будет и дочка. Все впереди». Но вот… впереди уже ничего нет.

Голос Владимира Четвертушкина дрогнул, и мужчина отвернулся, но почти тут же взял себя в руки.

— Так убийцу Кати нашли? Это так? Да? Ну что же вы молчите? Ответьте же! Если вы нашли украшение Кати, так, значит, нашли и того, кто ее застрелил? Ведь так? И ее убили из-за этого перстня? О господи!

Владимир Четвертушкин закрыл лицо руками.

— Послушайте, Владимир Борисович, вы успокойтесь, пожалуйста. Нет, пока убийца Екатерины Федоровны не найден, к сожалению. Но мы его непременно найдем. А этот перстень пока останется у нас. В Управлении. Как только убийца будет найден и уголовное дело закроют, перстень мы вам сразу же вернем, — пообещала я.