За седьмой печатью - Евгения Якушина Страница 53

— Вот, значит, как?! – срывающимся голосом выкрикнул Никитин. – Она вам, Дмитрий Николаевич, позировать будет?!

— Господи, Арсений! Да и что с того? – До Руднева начала доходить двусмысленность возникшей ситуации. – Ничего такого между мной и Екатериной Афанасьевной нет! У нее просто типаж…

— Типаж?! Вот это как называется?

Дмитрий Николаевич не привык, чтобы на него шли с кулаками, да еще и орали, и потому тоже начал выходить из себя.

— Арсений, угомонись! – резко прикрикнул он на товарища. – Твои подозрения оскорбительны в первую очередь для Екатерины Афанасьевны!

— Господа! Господа! – попробовал вмешаться Кормушин. – Прекратите! Что вы, право, из-за пустяка!

— «Пустяка»! – окончательно взбесился Никитин. – Вопрос чести, по-вашему, – пустяк? Дмитрий Николаевич, я вас вызываю! Выбирайте оружие!

— Дмитрий! – воскликнул теперь уже не на шутку встревоженный Кормушин. – Не вздумай! Он не в себе! Ты же видишь!

— Арсений, я не буду с тобой драться. – Руднев попытался уйти, но Никитин удержал его за руку.

— Ты трус! – выкрикнул он.

— Прекрати, тебе говорю! – Дмитрий Николаевич сбросил руку товарища и, уже обращаясь к Кормушину, попросил: – Петр, уведи его от греха домой, пока он еще что-нибудь не вытворил!

Но Никитин сдаваться не собирался.

— Если ты откажешься драться, Дмитрий, я всем расскажу, что ты трус!

Руднев пожал плечами.

— Рассказывай, что хочешь, драться я не буду. – Дмитрий Николаевич начал терять терпение. – Да и что с тобой драться, Арсений! Ты ни стрелять, ни фехтовать не умеешь!

Кормушин ухватил Никитина под руку, стараясь увести.

— Арсений! Арсений, да будет тебе! Пойдем!

— Что здесь у вас происходит, господа? – Неожиданно прозвучавший вопрос заставил всех троих на мгновение замереть.

В сумбуре происходящего никто из них не заметил, как подошел Григорий Алексеевич Рагозин. Он стоял напротив спорщиков, ехидно улыбаясь.

— Вижу, у вас небольшая размолвка?

— Он отказывает мне в сатисфакции! – выкрикнул не помнивший себя от ревности Никитин.

— Арсений, прекрати! – в отчаянии взмолился Кормушин, понимая, что теперь ситуация имеет все шансы окончательно выйти из-под контроля. – Григорий, помоги мне его угомонить!

— Отчего же? Разве благородный человек не вправе требовать удовлетворения? – Рагозин, не мигая, словно рептилия, смотрел на Руднева холодными жестокими глазами.

— Не вмешивайтесь, Григорий Алексеевич, – тихо, но очень твердо потребовал Руднев.

Дмитрий Николаевич терпеть не мог Рагозина.

История, положившая начало их вражде, произошла на первом году обучения Руднева. Рагозин, учившийся на медицинском, к тому времени ходил в студентах уже третий год. Как-то на студенческой пирушке Григорий Алексеевич зло пошутил над одним из молодых студентов, одногодком Руднева, с которым тот в определенной мере приятельствовал. Оскорбленный публичной насмешкой, молодой человек вызвал Рагозина на дуэль, а Руднева пригласил быть секундантом.

Григорий Алексеевич выбрал поединок на пистолетах, и все думали, что, как это обычно случалось на студенческих дуэлях, оба выстрелят в воздух и на том история закончится. Приятель Дмитрия Николаевича и впрямь стрелял в сторону, а вот Рагозин – нет. С десяти шагов, с которых он как опытный стрелок никак не мог промахнуться, Григорий Алексеевич безжалостно прострелил безоружному противнику сердце.