КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Пирогов Страница 53

Тогда он не знал точный перевод этого слова, но отчетливо понимал, что это означает смерть, которой так много было в то время перед глазами мальчика. Уже тогда в его черных, как смоль волосах, появились первые серебристые проблески.

Зато больше он уже никого не боялся.

Когда в 1958 году он попал в Германию, многое для него было в диковинку. Красивые здания, чистота и порядок на улицах и вообще во всем. Дисциплинированные немцы так отличались от наших…

Постепенно он проникался духом германской жизни, стал понимать причины и мотивы их поведения. Узнавать, о чем действительно думают немцы.

Как-то один из его пожилых немецких агентов, зубной врач, по большому секрету рассказал ему, что на самом деле думают немцы о русских.

— Да, вы спасли нас от фашистов, от бесноватого Гитлера. Теперь мы свободны и вместе с вами строим социализм на немецкой земле. За это мы вам благодарны и никогда этого не забудем. Но есть странные вещи! Вы теперь живете в нас. Да-да, в буквальном смысле слова! Ты знаешь, Сергей, как немцы называют знаменитый памятник советскому солдату-освободителю в Трептов-парке в Берлине?

— Так, наверное, и называют… – неуверенно произнес Сергей, – а что тут не так?

— Солдат держит на руках ребенка… – пояснил агент, – и немцы его зовут «Отец родной!»

— Но это же аллегория. Солдат спас этого ребенка, а другие солдаты спасли других детей…

— Нет, Сергей! Немцы имеют в виду не это, а то, что десятки или сотни тысяч немецких женщин за годы войны и советской оккупации родили детей от русских военных.

Седов был в шоке от услышанного. Это было так неожиданно и совсем не вязалось с официальными версиями, что он надолго замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Раньше он сам об этом никогда не задумывался, его задачей была борьба с вражеской агентурой, которая активно пыталась нанести ущерб группировке советских войск в Германии.

Немец тоже замолчал, увидев реакцию Сергея на его рассказ. Он уже не один раз пожалел о своих откровениях и испугался, вдруг особист расскажет об этом разговоре своему руководству и там, наверху, его не так поймут…

Заметив его замешательство, Сергей постарался успокоить агента:

— Спасибо за откровенность, ты открыл мне глаза, но никогда не говори об этом другим. Я тоже не скажу своим начальникам. Могут не понять – слишком болезненна эта тема для нас, да и для вас!

— Так, так, никому не надо говорить об этом, – согласно закивал немец.

Сергей потом много думал об услышанном. Он знал из истории, что всегда во всех войнах существовал неписаный закон. Завоеванный город на три дня отдавался победителям на разграбление. В это время завоеватели могли безнаказанно грабить, убивать местных жителей и насиловать женщин, но потом порядки восстанавливались, и жизнь входила в обычное русло.

Здесь – другое дело. Мы ведь были в Германии не обычными завоевателями, а советскими солдатами-освободителями. Хотя законы войны никто не отменял. Немецкие «цивилизаторы» за четыре года войны на территории СССР совершали чудовищные преступления, тут и массовые расстрелы мирных жителей, и концлагеря, уничтожение русских культурных ценностей и святынь, угон женщин и детей в рабство в Германию, и насилие… Возможно, что пережив все это, кто-то из наших солдат имел моральное право на насилие и жестокость на немецкой территории.