Последняя электричка - Валерий Шарапов Страница 54

– Так, гражданочка, – рычал Орлов, нависая над женщиной, которая жалась на стуле, бледная как полотно. – Ты кто такая? Фамилия, имя? Откуда золото? Краденое, да? Признавайся, а то хуже будет! Мы тут не в игрушки играем, это УГРО!

Женщина лет сорока, с усталым лицом и мозолистыми руками – видно, работяга – всхлипнула:

– Да что вы, товарищ милиционер… Я Кацап Мария Ивановна, упаковщица с киевской кондитерской фабрики имени Карла Маркса. Не знала я ничего, честное слово! Мне одна продавщица предложила…

Орлов перебил, запутавшись сам:

– Какая продавщица? Откуда? Ты что, с ней в доле? Или сама украла? Нет, постой, ты говоришь, предложила – а зачем? Чтобы продать? А откуда у нее золото? Ты что, думаешь, мы тут дураки? Отвечай по порядку: сначала фамилия, потом откуда золото, потом почему в ЦУМе? Нет, стоп, сначала: почему не дождалась той женщины с деньгами?

Никитин стоял в углу, наблюдая. Орлов путался, как щенок в клубке, но женщина, напуганная его напором, заговорила сбивчиво:

– Я… я не знала, что краденое! Кацап я… С Киева… Продавщица в магазине бижутерии на Тверской, полная такая, в синем халате продавца, подошла ко мне, сказала: «Товар редкий, золото настоящее, но в магазин приезжие не заходят, цен боятся, думают, дорого. Помоги продать в ЦУМе, покажи людям, убеди – комиссионные дам». Я согласилась, дура, в залог ей свой паспорт и билет до Киева отдала, думала, подработаю. Цепочка с кулоном, сережки с камушками – все, как она дала. Та девушка в ЦУМе сказала подождать, но она долго не возвращалась, а тут кавказцы подошли, грузины или армяне, не разберу, – купили все, не торгуясь. Выручку я вернула продавщице, комиссионные – пятьдесят рублей – взяла. И все! Не знала я ничего про краденое, клянусь!

Орлов фыркнул, но Никитин шагнул вперед, мягко оттеснив лейтенанта:

– Ладно, Орлов, не дави. Проверим. Опиши продавщицу подробнее: полная, в синем халате, где магазин?

Женщина повторила: магазин бижутерии на Тверской, маленькая лавчонка, продавщица – толстая, лет пятидесяти, волосы седые, в пучок, халат синий, как у всех продавцов.

Никитин кивнул Орлову:

– Поехали, проверим на месте.

Они рванули на Тверскую, в тот самый отдел бижутерии – пыльный, с витринами дешевых побрякушек. Заведующий, пожилой мужчина в очках, выслушал описание и развел руками:

– Полная, в синем халате? Никогда такой не было у нас, товарищи. Все наши – худые, как спички, и халаты серые, как положено продавцам. Никогда не работала такая и не слыхал. Может, вы ошиблись адресом?

Никитин с Орловым переглянулись: тупик. Женщина не врала, но ниточка оборвалась, как старая веревка. Убийца – или его подельник – снова ушел в тень, а дело висело как дамоклов меч. «Надо копать глубже», – подумал Никитин, выходя на улицу под апрельский дождь.

Глава 51. Переезд

Никитин шел вдоль железнодорожной насыпи, где рельсы тускло поблескивали под серым апрельским небом. Середина апреля – время, когда весна еще не разогнала зимний холод, а только размочила землю. Сырая погода висела в воздухе: мелкий дождь моросил без остановки, превращая тропинку в липкую грязь, а ветер с реки нес запах мокрой земли и прелых листьев. Вокруг раскинулись леса – густые еловые чащи, где стволы деревьев, обмотанные мхом, уходили в туман, а под ногами хлюпали лужи. Разбитые дороги, ведущие от насыпи к заброшенным деревушкам, были изрыты колеями от телег и редких автомобилей – типичный пейзаж подмосковных окраин, где цивилизация отступала перед природой.