Операция на два сердца - Валерий Шарапов Страница 54

— Надо же, — он шевельнулся, — кто к нам пришел. Чем обязан такому удовольствию, солнце мое?

Он смотрел так угрюмо — я пожалела, что не захватила кочергу. Надеюсь, он помнил мои слова про распускание рук. Смешно, но он их помнил. За все время пребывания на вилле — ни одной попытки заняться исконно русским воспитанием супруги.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Могу и уйти.

— Эй, стой, — спохватился он. — Конечно, заходи. — Язык Уланову, в принципе, подчинялся, но пробуксовка наблюдалась. — Рад тебя видеть, Сонька…

— Решил сегодня напиться? — уточнила я.

Он начал как-то резко подниматься. Я на всякий случай отошла.

— Не бойся, — буркнул он. — Не ударю. Я теперь тебя, рыба моя, никогда не ударю…

Разумеется, кому же хочется оказаться утром с ножницами в горле? Он словно задумался — зачем поднялся? Закряхтел, стал падать обратно.

— Точно, любимая, решил напиться. — Он подавил нервный смешок. — Причина уважительная: меня сегодня хотели убить… Вот только не надо обвинять меня в малодушии, слабости, говорить, что я сам виноват…

— Не собираюсь, Уланов. Тебя хотели убить — такое случается не каждый день, и ты решил выпить. Все нормально. Кстати, пули, предназначенные тебе, свистели вокруг меня. Может, и мне нальешь?

— Вот это дело, — одобрил Уланов и снова выпрыгнул из кресла, извлек из шкафчика бокал. — Садись, — похлопал он по подлокотнику кресла.

— Спасибо, — помотала я головой. — Только не сегодня. При всем почтении, дорогой, но ты же знаешь, что я не люблю пьяных. А пьяный муж не исключение. Вот протрезвеешь — приходи.

— Ладно, — проворчал он, — уговорила, — и стал подтаскивать кресло из противоположного угла. — Падай, Сонька, перенесем утехи на более подходящее время… — Он набулькал мне в бокал. — Держи. Давай за то, чтобы не было инцидентов, подобных сегодняшнему, чтобы мы жили долго и счастливо. Поверь, я этого хочу больше всего на свете…

Он мог говорить что угодно, но на мои чувства это никак не влияло. Я и раньше не была в восторге от Уланова, а после инцидента с горничной — и подавно. Но как-то улыбалась — надеюсь, не очень иронично. Виски я ни разу не пила, надо же когда-то начинать? Ячменный самогон не понравился — крепкий, какой-то терпкий, тяжелый, с неприятными нотками и раздражающим послевкусием. Но вида не подала, что пить неприятно, сделала второй глоточек и поставила бокал, борясь с позывами к рвоте. Уланов выпил свою порцию, как водку, шумно выдохнул. И вроде как протрезвел. Но это было обманчивым явлением, он мог свалиться с ног в любой момент.

— Неловко перед той девицей, которой я съездил… — Он поставил бокал и сыто срыгнул. — Не знаю, что нашло, просто настроение хреновое, а она под руку попалась. Слушай, извинись перед ней за меня?

— Мне — извиниться? — удивилась я. — За то, что ты ей съездил? А так работает?

— Да, фигня какая-то… — Он задумался. Я заволновалась — не начал бы засыпать. — Ладно, сам извинюсь, если не забуду… Слушай, там в шкафчике вторая бутылка. Не в службу, а в дружбу, а?

— Нет, дорогой, с тебя довольно, — решительно заявила я. — Умирать же будешь завтра, оно тебе нужно? Хочешь что-то рассказать или ошибаюсь? Так что будь хотя бы в относительно ясном уме. Допей, что осталось, мне больше не нужно.

— Какие мы понимающие, черт возьми… — Рука дрожала, когда он наливал. — Некому больше рассказать, только ты у меня осталась, Сонька. Мерзкая история…