Зона отчуждения - Марина Серова Страница 54

Тот распахнул дверцу и ногой вытолкнул из машины в кусты ослабшую девицу. Девушка вскрикнула от боли. Машина остановилась, качки повыскакивали наружу. Пока Катерину выворачивало, они молча смотрели на нее и курили. Ухмылялись и болтали.

— А она ничего! Сладенькая. Может, руководство нам ее на пробу отдаст? – ухмыльнулся один из бритоголовых.

— Это вряд ли! Руководство первым пробует такие сочные персики.

— А с мамашей что? Не будет ее искать?

— Да вряд ли! Ее папаша сам скоро прикончит, в пьяном угаре. Рано или поздно. – Они опять загоготали. – Не зря же мы за этими, новенькими, присматриваем.

Один подошел к Катерине и, подняв ее за волосы, попытался напоить. Катя захлебнулась и закашлялась. Ее еще несколько раз вырвало.

— Чего ж ты слабенькая какая? Здоровая ведь деваха. Наркоту не употребляла никогда?

Катя замотала головой. Наконец приступ закончился, и они опять ее кинули себе под ноги. Автомобиль продолжил свой путь, а Катя провалилась в пустоту.

— Женя! Спаси. – Девочка шептала пересохшими губами имя новой знакомой.

Бритоголовый пнул ее ногой, и Катя в забытьи застонала от боли. Платье задралось, и качок залюбовался стройными формами молодой девчонки. Не удержавшись, запустил руку под ее одежду.

— Назар, прекращай. Попортишь товар, тебя руководство за яйца подвесит, – загоготали на переднем сиденье его дружки.

Парень отдернул руку и вновь уставился в телефон. Катя от боли стонала, но бритоголовым было на нее плевать. Изредка они пинали ее. Несколько раз останавливались перекурить, потом опять садились в машину и продолжали свой долгий путь.

Рвота прекратилась. Теперь Катя почувствовала острый приступ жалости к себе. Она громко заплакала и запричитала. Бритоголовые уставились на нее с удивлением.

— Заткнись, дура! – заорали они на нее.

— Назар, ты опять с дозировкой переборщил. Ее то выворачивает, то она плачет. Смотри, сейчас еще приставать начнет.

— Начнет, значит, трахну. Не буду сопротивляться, – усмехнулся бритоголовый и плотоядно посмотрел на девушку.

Истерика закончилась. Катя задремала. Снились мама и Марина. Она что-то в забытьи бормотала. Разобрать было невозможно, да никто и не старался. Им было плевать на нее. Она для них была дорогим мясом, шкурой, за которую платили хорошие деньги.

* * *

Марина была в рабстве около трех дней. Иначе не назовешь пребывание в этом ужасном месте. К ним относились как к скотине. Женщина до сих пор не могла понять, за что ей все это. Чем она провинилась? И перед кем?

А потом поняла. Познакомилась с местными трудягами. Здесь все такие. Ненужные и забытые. Специально отбирали именно тех, кого искать не будут. Повариха Арина вообще с онкологией работает.

— Здесь, наверное, и похоронят! Отработает свое, и все, – грустно улыбнулась своему черному юмору девушка.

Марина задумалась. О ней могла вспомнить только Катерина – соседка. Ирка, подружка, видать, действительно ее подставила. Но Катя с матерью сами сюда собирались. И Марина молила Бога, чтобы они передумали.

Страх внутри ее был словно огромный комок. Несмотря на тепло в помещении, ее знобило. Какое-то неприятное предчувствие и тревога не давали ей покоя с самого утра. Будто что-то страшное должно было произойти.

Припять погружалась в ночной сумрак. Женщина вышла на улицу и затянулась сигаретой. Их Кирилл выманил у местных бритоголовых за ампулы с наркотическими препаратами.