Сладкое вредно для здоровья - Марина Серова Страница 54

— Нет, – уже со стопроцентной уверенностью сказала девушка. – Это был торт на чей-то день рождения, даже на юбилей, а Софья мне не доверяет такие важные заказы. Она с недавних пор мне только мелкие заказы давала делать. – Последнюю фразу Люба сказала с горечью. – Я в это время занималась капкейками для другого заказчика.

— А вы не видели, что с тортом было дальше? – спросила я.

— Нет, его отнесли Юльке на кассу, чтобы она его упаковала. А я из кухни не выходила, – несколько небрежно ответила девушка.

Значит, Люба тоже ни при чем. Не она травила торт. К тому же если эта девушка мечтает, что богатый мужчина решит все ее проблемы, то вряд ли она знает, сколько цианида надо насыпать в торт, чтобы отравить человека. К тому же неуверенные люди по большей части трусливые, не пошла бы она на такой серьезный и опасный шаг.

— Что ж, к вам вопросов у меня больше нет. Вы свободны, – сказала я.

Люба угрюмо поднялась и ушла, а я глубоко выдохнула и откинулась на спинку кресла.

«Да, неприятная, однако, девица. Половину моей энергии забрала. Надо бы кофе выпить».

Меньше чем через минуту вошла другая девушка, блондинка, в отличие от Любы, одетая в деловую одежду: белая блузка, серые пиджак и юбка до колен, туфли на небольшом каблуке. Ее вид создавал впечатление либо школьной учительницы, в меру строгой, либо ответственной девушки-зубрилки.

— Здравствуйте. Это вы детектив? – спросила она.

— Да, я. Татьяна Иванова. А вы, надо полагать, Светлана Горькая? – предположила я.

— Да, я бухгалтер нашей скромной кондитерской.

Светлана выглядела постарше Любы. И, судя по ее одежде, более ответственно подходила к своему делу – бухгалтерии.

— Вопрос к вам у меня следующий: что вы делали и где были вчера в районе от двенадцати до тринадцати? – спросила я.

— Я была в своем кабинете, – ответила Светлана кротко, но при этом она занервничала: глаза ее забегали, и улыбалась она теперь через силу. – Скоро зарплаты отправлять сотрудникам, считала ее, проверяла уровень работоспособности каждого…

— Кто-то может это подтвердить?

Светлана замялась и даже загрустила:

— Только я. Ну, может, Юля, но я с ней утром только здоровалась. Я же обычно в кабинете сижу безвылазно…

— Хорошо, а какие у вас отношения с Софьей Кривошеиной? – задала я для нее, наверно, самый провокационный вопрос.

Светлана несколько секунд смотрела на меня удивленно, пока не ответила:

— О-отличные отношения. Конфликтов между нами нет.

— Лукавите. Немного, – ответила я. – Не спрашивайте откуда, но мне известно, что вы пытались самовольно уволить одного из сотрудников «Сладкого волшебства», Николая Шорохина, и Софье это не понравилось. Она вас за это отчитала, и вас, похоже, не устроило, что с вашим мнением не согласились.

Лицо Светланы слегка потемнело.

— Да, была причина уволить Шорохина. Он приходит работать часа на три-четыре, а потом убегает домой, – уже сухо ответила бухгалтер. – Я пыталась Софье намекнуть, что так никуда не годится, нам такой сотрудник не нужен.

— Насколько мне известно, у гражданина Шорохина больная лежачая бабушка, которую не с кем оставить, – заметила я.

— Это бред. Есть соцработники, которые заботятся о пожилых, – резко ответила Светлана.

Слой «милая тихая девочка» с нее стерся полностью. А комментарий про соцработников меня слегка рассмешил: у Кирьянова и у меня на практике были случаи, когда соцработники оказывались опасными и изощренными преступниками – в лучшем случае они могли ограбить своих подопечных, а в худшем убить их и выдать все за несчастный случай. Слышала я также, что некоторые пожилые люди жалуются на своих соцработников, потому что они плохо исполняют свои обязанности: приходят не каждый день, помощи от них не дождешься, если она необходима, если еду покупают в магазинах, то приносят не то, что нужно или было заказано. А некоторые даже позволяют себе хамить или угрожать пожилым.