Самое королевское убийство - Си Джей Беннет Страница 54

Кэти заговорила опять:

— Ты спросишь, можно ли узнать, когда проходят собрания, – можно. График есть на сайте Женского института, так что любой местный житель мог примерно понять, когда Джуди будет возвращаться. Но она часто задерживалась, чтобы пообщаться с людьми. Невозможно было предугадать до минуты, когда она будет проходить здесь. И как понять, когда она вышла на дорогу, если ничего не видно из‐за поворота?

— Ммм, – согласно промычала Рози. – Нужен второй человек, который слоняется где‐то рядом, до поворота. Он мог бы позвонить водителю, завидев Джуди.

— Разве это не слишком заметно?

— Нет, если надеть наушники или гарнитуру. Тогда это выглядит, будто человек просто бурчит себе под нос.

— Могу спросить, видели ли еще кого‐то в окрестностях незадолго до аварии, – предложила Кэти.

Рози все мучал вопрос.

— Как? – спросила она.

— Что как?

— Как можно расспросить деревню? Откуда ты уже столько всего знаешь?

— А, ты об этом! – Кэти улыбнулась. – Ну, можно поднять тему в очереди в магазине, например. Обычно этого достаточно. Или проворчать что‐то себе под нос, сидя в кофейне или после церковной службы. Но я обычно использую “Сварливые спицы”.

— Что, прости?

Кэти улыбнулась еще шире:

— Так называется чат для вязальщиц. Я присоединилась пару месяцев назад. Туда же входят “Игривые иголки”, для вышивальщиц, и “Крамольные крючки”, для тех, кто, соответственно, вяжет крючком. “Игривые иголки” – самые лучшие. Они знают тысячи узелков, но в основном используют их для вышивания ругательных слов. Такой способ выплеснуть ярость.

— И много тут ярости в округе?

Кэти пристально посмотрела на Рози.

— Конечно. Ярости. Горя. Разочарования. Старости. Болезней. В деревне много ярости. Но перенос в миленькие узоры на ткани действительно имеет терапевтический эффект. Они каждый раз проводят собрания в разных домах, так что можно узнать вкусы соседей в отношении обоев и мебели. Джуди меня пригласила, что неудивительно. В любом случае, если собрать их вместе, то можно узнать примерно все, что происходит в округе. От них я и услышала об аварии.

— И какая у них версия событий?

— О, они искренне верят, что это несчастный случай. Какой‐нибудь безмозглый гонщик. На Джуди было темное пальто и шляпа, не очень умно с ее стороны, особенно темным зимним вечером, но ведь не всегда думаешь о неоновой одежде и светоотражателях, когда тебе до дома идти пять минут, не так ли? Кстати, у “Иголок” есть свои теории и относительно того, что случилось с Эдвардом Сен-Сиром.

Рози нахмурилась:

— Ты же их об этом не расспрашивала?

Кэти помотала головой:

— В этом не было необходимости. У них на все свои теории. По общему мнению, Сен-Сир вовсе не умер. Ему каким‐то образом удалось ампутировать себе руку – справедливости ради, они знают фермеров, которые провернули подобное случайно с аграрной техникой, так что это возможно, – и он оставил ее на пляже.

— Как оставляют сложенную стопочкой одежду?

— Именно. Чтобы исчезнуть и начать новую жизнь. Местные леди им просто очарованы. Он был вроде как деревенской знаменитостью – не как Босс, конечно, но она не особенно высовывается. Он же абсолютная ее противоположность. Нет ничего, на что, по мнению “Иголок”, Сен-Сир был бы не способен.

— Даже если так… собственную руку. Довольно радикально, не думаешь?