Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле Страница 55

— На нём есть надпись.

— Да, эту надпись заказал ей я. Именно я подарил Изольде этот секретер, поэтому он останется моим.

— Тысяча сто франков! – прокричал аукционист. – Тысяча двести франков!

Цена за переносное пианино взлетела сразу до беспредела.

— Могу я хотя бы осмотреть этот секретер до того, как его упакуют? – спросил Ленуар.

— Осмотреть – осмотрите. Но заберу его я, – ответил Криг.

— Продано господину Дюроку! – крикнул аукционист. – Поздравляю! Следующий лот…

Но Ленуар уже не слушал. Он прошёл за ширму, где стояли проданные лоты, и коснулся секретера.

— Господин…

— Спокойно, я из префектуры полиции, и новый хозяин этого секретера разрешил мне его осмотреть, – остановил Ленуар работника аукциона. – Не волнуйтесь, никаких скандалов или арестов не будет.

Ленуар открыл секретер и провёл рукой по его стенкам. Секретер был сделан из чёрного дерева. Его выпуклая крышка раздвигалась полукругом, словно хлебница, и каждую дощечку украшала перламутровая вставка. Ленуар перевернул дорожный секретер и осмотрел дно и четыре ножки. Постучал – ничего. Наконец он вытащил из кармана метр и измерил его. Длина оказалась на пять сантиметров короче длины прямоугольника из квартиры Человека-аиста. Сбоку красовалась позолоченная надпись: «Моей любимой звезде». Значит, секретер здесь ни при чём. Очередная химера и пустое беспокойство.

— Следующий лот – диадема, которую Изольда Понс носила на премьере своего концерта в Анже.

Торги продолжались. Ленуар вернулся в зал. Участники боролись за каждую вещицу певицы-самоубийцы. Стервятники, а не поклонники. Лоб дяди покрыла испарина. Он, как лев, который бросается на антилопу, продолжал поднимать цены на драгоценности Изольды Понс, которые были подписаны её именем, и на ноты с её автографами. Криг купил себе кольца Изольды и одну диадему. Когда торги закончились, общая сумма от распродажи превзошла все ожидания – сто тридцать пять тысяч франков. Смерть певицы стоила дороже её жизни.

— Аккуратнее! Смотри, болван, ты же не просто ящик несёшь! – гудел Леон Дюрок, когда работники аукциона складывали приобретённые им вещи в автомобиль банкира.

— Неужели ты думаешь, что сможешь всё это кому-то продать? – заметил Ленуар, садясь за руль.

— Конечно. Я же не просто так выбросил на ветер несколько тысяч! Леон Дюрок ничего просто так не делает! Ты видел, сколько сегодня народу собралось? Если я закажу ещё пару некрологов в Le Temps и в Le Figaro, если помещу в них фотокарточки нашей певицы-самоубийцы в платье с диадемой, которую я сегодня купил, то смогу выручить на общей сделке на 30 % больше, чем вложил. Это не траты, это инвестиции. Едем в банк.

— Не домой?

— Нет, такие вещи нужно хранить в банке. Дома – жена, слуги, зачем смущать их умы? Да и если платье порвётся, то я останусь в проигрыше. Давай, поехали уже!

От аукциона Друо до банка Парижа и Нидерландов было рукой подать. Ленуар завёл автомобиль. Ветер подул ему в лицо.

За ними следом двинулся ещё кабриолет с закрытым верхом. Кто в такую жару так ездит? Ленуар доехал до перекрёстка и остановился перед регулировщиком движения с белой палочкой. Чёрный автомобиль остановился за ним. Ленуар обернулся, но из-за лучей солнца водителя было не видно. Они поехали дальше. Ленуар снизил скорость, собираясь пропустить вперёд чёрное авто, но водитель сзади тоже сбавил скорость.