Адский прииск - Николай Свечин Страница 55

— Озорники! Я тут.

Шпилев резко развернулся и заревел:

— Опять ты?! Ну, паскуда, держись!

И кинулся на Лыкова с кулаками. Однако тот уже надел на пальцы бронзовый кастет – давнишний подарок Благово. Сильный удар по корпусу, и бандит рухнул, как скошенный сноп. Даже шуба-барнаулка не спасла… Трое других атаковали полицейского, но тот раскидал их по сторонам, будто котят. Вскоре вся шайка лежала на земле – одни не пытались встать, а другие не могли…

Сбежались обыватели и с любопытством наблюдали. Алексей Николаевич напрягся: вдруг они сейчас придут на помощь поверженным? Но никому не пришло такое в голову, люди просто глазели и отпускали комментарии:

— Эко диво, один да четверых! С виду не богатырь, а вишь што творит…

— Православные, сбегайте кто-нибудь за полицией, – попросил сыщик. Но желающих не находилось. Наконец в толпе появился заспанный казак в драном кафтане с оловянными буквами «ЯКП»[52] и лычкой приказного[53] на погонах.

— Служивый, ко мне!

Тот нехотя подошел:

— Чево надо?

— Приведи полицию, живо.

— А ты кто такой, чтобы мне команды давать?

Командированный взял его за плечи и повернул к Шпилеву:

— Видишь? Это он вчера на Николо-Преображенской застрелил твоего товарища, Аммоса Лукина.

— Вот ярыжник! – гаркнул казак; сонливость слетела с него в один момент. Он налетел на беглого и стал пинать его сапогами, целясь в голову. Дав приказному выместить зло, Алексей Николаевич оттащил его в сторону. И скомандовал:

— Бегом!

Через час Достань Воробушка вместе с тремя сообщниками уже сидели в остроге. Статский советник пытался допросить пленного по горячим следам, но тот жаловался на отбитую грудь и разговаривать не хотел.

Ну и черт с ним, решил командированный. Пускай местная полиция разбирается, у питерца другие дела есть. И он принялся ждать помощника с полицмейстером, для чего занял кабинет последнего, бесцеремонно развалившись на его диване.

К полуночи экспедиция возвратилась из Табагинского и привела второго пленного. Полный успех! Сашку Семикоровкина тоже крепко побили при аресте. Связанный, он кричал благим матом и бился головой обо что попало – симулировал сумасшествие. Делал каторжник это неумело. Подобные фокусы никак не могли бы обмануть докторов, но Мурин упорно паясничал. Азвестопуло ушел в пивную Жирова со словами, что крики ему уже надоели до чертиков. Алексей Николаевич сказал полицмейстеру:

— Второй в тюрьме, ноет, что дышать натужно, будто бы я ему при аресте организм подпортил. Не вздумайте посылать их в больницу.

— А что так? – угрюмо спросил Рубцов.

— Сбегут по дороге.

— Не сбегут.

Сыщик всмотрелся в подъесаула и продолжил:

— Тогда дайте в сопровождение солдат местной команды, а не казаков.

— Опять спрошу: а что так?

— Казаки их не доведут, прикончат по дороге.

— Вам жалко эту мразь?

Алексей Николаевич уже все понял, но счел нужным договорить:

— Прокурорский надзор замучает.

— Плевал я на тот надзор. Спасибо вам, что изловили сволочь, а уж дальше предоставьте мне. Эти твари должны знать: кто тронет казака хоть пальцем, тому бюттюн! Или, по-вашему, кирдык.

Питерец вздохнул и отправился в пивную, разыскивать своего помощника. Тот сидел с кружкой в руке и листал «Якутские областные ведомости».

— Глядите, что творится! В официальном органе власти – и такое…