С тех пор никто не видел - Пол Финч Страница 56

— Мне нет нужды выискивать поводы!

— Охотно верю. Ты успел заматереть, когда я был еще зеленым новичком. Трюков в рукаве у тебя хоть отбавляй.

— Ничего подобного.

Дэвид подался вперед.

— А как же дело Гарольда Уиллоуби?

Норман вспыхнул, но промолчал.

— Ты в числе прочих научил меня всему, что я умею!

Молчание со стороны приятеля продолжалось.

До криминальной хроники Норман Харрингтон уже снискал себе репутацию в «Экзаминер» увлекательными репортажами о знаменитостях и восторженными передовицами о живописных деревнях графства Эссекс, но еще прежде, освещая новости, он выдал большую статью о резком и прямолинейном депутате парламента от Эссекса и министре правительства Гарольде Уиллоуби, бывшем полковнике британской армии и директоре частной школы, который прославился в политике бескомпромиссной позицией по отношению к обществу вседозволенности.

После того как Саманта, «дикий ребенок Уиллоуби», была арестована за танцы голышом в фонтанах на Трафальгарской площади, а затем отпущена с предупреждением, Норман взял у нее интервью, и она рассказала, что ханжество ее отца – просто маскарад. Мало того, передала фотографию 1980-х годов, на которой ее отец – оплот общественной морали – был запечатлен на заднем сиденье автомобиля вместе с Синтией Пейн, знаменитой содержательницей борделя.

Соответствующий материал на первой полосе «Экзаминер» не содержал прямых обвинений, но фотографию разместили на самом видном месте, и публике предлагалось сделать собственные выводы. Уиллоуби в ответ заявил, что его дочь – проблемная фантазерка, а фотография – продукт фотошопа, который в то время был еще в зачаточном состоянии, но быстро приобретал известность как эффективное средство редактирования.

Когда вдобавок выяснилось, что бойфренд Саманты Уиллоуби – цифровой художник, ее отец объявил, что готовит иск против «Экзаминер». Норман нервничал, пока некий аноним не сообщил ему по телефону, что Уиллоуби, сорок лет состоящий в браке, посещает по выходным костюмированные вечеринки у некой мадам Б.

Упомянутая мадам, респектабельного вида богатая вдова, занимала большой частный дом в конце тупика на окраине Чигуэлла. Норману посоветовали явиться туда инкогнито, и тогда все его проблемы исчезнут. Он так и сделал: переоделся Зорро, и был впущен через черный ход неулыбчивым и молчаливым молодым человеком, явно связанным с политическим оппонентом Уиллоуби, который и навел журналиста на след.

Оказавшись в доме, Норман угодил в самый разгар оргии, участники которой вовсю употребляли наркотики. На вечеринке присутствовал не только Уиллоуби, но и ряд других узнаваемых лиц. Что еще катастрофичнее, поборник чистоты нравов был одет в форму, по-видимому, для него привычную, и требовал, чтобы присутствующие обнаженные женщины обращались к нему «герр доктор».

Сделав фотографии, которые на этот раз нельзя было списать на фотошоп, Норман на следующий день вместе со Стэном Гримшо отправился к юристам Уиллоуби и прямо заявил, что, если министр не отзовет иск и не даст «Экзаминер» эксклюзивное интервью о своем многолетнем использовании услуг проституток, газета опубликует все ужасающие подробности.

У Уиллоуби не осталось выбора, кроме как подчиниться, уйти в отставку и в покаянном тоне поведать миру на газетном развороте, как он постепенно скатился к разгульной жизни после нервных переживаний, вызванных военным опытом в Малайе. Эта самооправдательная чушь тем не менее привлекла внимание всего мира.