Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 56

Она тут же набрала Тройского.

— Слушай, Макс, как фамилии тех велосипедистов, которые разыграли мою соседку, изобразив похищение? Не помнишь?

— Как же не помню! — фыркнул тот. — Ревенков Илья и Хлопов Сергей. Два оболтуса. Честно, Саша, пытался к ним подобраться. Бесполезно. Родители стерегли их. Куда-то отправляли даже отдыхать на конец каникул. Я пытался. Но одна мамаша позвонила в нашу редакцию. И Лера мне дала понять, что еще один залет, и я на улице. А ты почему спрашиваешь?

— Так просто. Размышляла на досуге. Память проверяла, — соврала ему Саша. — Все, пока. Лере привет.

Как она ни старалась, последние слова прозвучали с издевкой.

Заполнив карточку Хлопова, Саша взяла ее в руки, встала и вышла из сестринской. Палата номер восемь — отдельная палата, оплаченная родителями юному велосипедисту, — располагалась в другом крыле. Там было очень тихо, безлюдно, шесть дверей платных больничных апартаментов оказались плотно закрыты. Саша подошла к двери с номером восемь, приоткрыла ее.

Пацан не спал. Бледное лицо, растерянный взгляд, устремленный в потолок. Нога подвешена. Правая рука прижимает к груди телефон последней модели. Очень дорогой телефон.

— Привет, — поздоровалась Саша.

Она вошла, плотно прикрыла за собой дверь. Показала карточку мальчишке.

— Заполняла вот, смотрю — знакомая фамилия. Что с тобой случилось?

— С горы на велике мчал, не рассчитал трамплина, не удержал равновесия. Теперь вот, возможно, хромота на всю жизнь, — пожаловался Сережа, в глазах заблестели слезы. — А я не хочу хромать.

— Ну, ты раньше времени не переживай. — Саша подтащила стул к его кровати, села, снова показала его карточку. — Я тут почитала историю болезни. Никаких страшных прогнозов. Операция прошла штатно. Тебе вообще кто насчет хромоты сказал? Доктор?

— Мать. — Он немного приободрился. — Соврала?

Саша неопределенно пожала плечами.

— Точно соврала, чтобы велик у меня отобрать. Ну блин…

Его правая рука тут же вцепилась в телефон, перевернув его дисплеем вверх. И Сережа начал что-то печатать.

— Отлично! — ответил он какому-то ответу, порадовавшему его. — Кстати, а вы откуда меня знаете? Мне ваше лицо незнакомо.

Телефон он положил на тумбочку, сосредоточив теперь все внимание на Саше.

— Так я искала тебя вместе с волонтерами, — соврала она мальчишке без зазрения совести. — Когда вы с другом бросили велики на пустыре и объявили себя похищенными.

— Не было никакого похищения. — Его бледные щеки слегка зарозовели. — Так, поприкалываться хотели.

— Хорош прикол! — фыркнула Саша и показала ему застарелый шрам из детства на запястье. — Я, между прочим, ранение получила, вас разыскивая. А вы уже дома были. Так? Красавчики!

— Ладно, дело прошлое, — даже смутился он. — Извините, что так вышло. Шрам и все такое.

— Принято, — коротко улыбнулась ему Саша. — А кому в голову-то пришло так пошутить? Тебе или другу твоему?

— Мимо, Александра, — прочитал он ее имя на нашивке белого халата. — Мы вообще не при делах. Катались там, как всегда. Подъехал мужик на крутой тачке. Понаблюдал за нами. Говорит, пацаны, есть тема. Заработать хотите? А кто не хочет! Предки, конечно, меня не щемят, но бабки лишними не бывают.

— Это точно! — подтвердила Саша. — И что мужик? Заплатил?

— Ну да. Сразу денег дал. Велики, говорит, бросайте, деньги берите и по домам. Илюха-то стремался. Боялся, что мужик наши велики в тачку бросит и уедет. А велики дорогие. И мы домой не ушли. За ним рванули и наблюдали. Он в штаб этот волонтерский зашел, открыл своим ключом. Потом начали люди собираться. Тетка какая-то прибежала самая первая. Инициативная такая! На автобусе доехала до пустыря. Велики оттащила в автобус. Тут уж мы успокоились и по домам с Илюхой отправились. А потом какая-то лажа началась. Шум подняли. Типа из-за нас отряд волонтеров по всем помойкам прошел.