Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 56

— К сожалению, нет, – ответил Василий Оттович. – Прошу простить, теперь моя очередь откланиваться.

Неверов смерил его проницательным взглядом, однако от вопросов воздержался.

Выйдя на крыльцо, Фальк остановился и задумался. Ему действительно не хотелось обсуждать свои чувства с Павлом Сергеевичем, но срочных дел у него решительно не было. Дачная жизнь вообще не располагала к активности. Большинство обитателей находило это вынужденное безделье терапевтическим, а те, кто не мог в полной мере отдаться лености, за городом не задерживались. Василий Оттович всегда считал, что даром находить себе занятие по душе наделен в достаточной мере. Он был способен часами меланхолично сидеть с удочкой на берегу Серебряного ручья, даже если рыба не клевала, или читать книгу, лежа на вынесенной в сад кушетке. Но сейчас его сердце не лежало ни к одной из привычных активностей. А потому, когда ноги сами собой понесли его в сторону яхт-клуба, доктор почти не удивился.

Зеленый луг вокруг него жил своей жизнью. На террасе одного из домов близ моря ему встретился дамский книжный клуб – дачницы собирались раз в неделю за чаепитием после обеда, дабы вслух почитать друг другу что-то из свежих романов. Завидев доктора, они ему приветливо помахали. Тот ответил вежливым поклоном. Мимо с дикими криками промчались детишки Вдовиных. Ноги их уже зажили, но, судя по неуемной активности, бежала ребятня навстречу новым травмам. Матушки, которая в ответной записке обещалась Фальку глаз с чад не спускать, поблизости не обнаружилось. Их менее счастливые сверстники следили за ними, штудируя учебники под присмотром студентов, нанятых в качестве воспитателей.

Всеволжского в здании яхт-клуба Василий Оттович не застал. Вездесущий Персиков сообщил, что командор инспектирует причалы, и вызвался проводить доктора. И действительно, отставной контр-адмирал в полной клубной униформе обнаружился на мостках, где любовался яхтами, заложив руки за спину. Фальк вынужден был признать, что вид действительно радовал глаз. Ряды яхт, крейсерских и спортивных, лениво покачивались на волнах на фоне бесконечно синего неба.

— А, Василий Оттович! – заметил доктора Всеволжский. – Что привело вас ко мне?

— Да вот, замучил меня один вопрос, – откликнулся Фальк. – Не подскажете, а актеры нашего летнего театра в клуб не наведываются?

— Актеры? – фыркнул Всеволжский. – Откуда бы им здесь взяться? Яхтенный спорт – удел состоятельных людей. А этим бездельникам денег хватит разве что на дырявый баркас!

— Простите, Михаил Всеволодович, но неправда ваша, – подал голос Персиков. – Крутились тут двое на причале недели две назад.

— Да? И что же ты их не прогнал, братец? – спросил Всеволжский.

— А за что их, значит, гонять? Они ж не трогали ничего, никому не мешали. Один, что помоложе, все рисовал чего-то в альбоме. Второй, что постарше и посолиднее, все поодаль держался. Точно стеснение какое испытывал. Я за ними приглядывал, но ничего такого не заметил. Смирные они. Постояли, порисовали да и ушли.

— А с чего вы взяли, что они были из театра? – спросил Фальк.

— Дык перекрикивались иногда, – ответил Филимон Кондратьевич. – Что-то там про спектакль, значит. Второй этого, который с альбомом, поторапливал все. Да и первый трусил, кажись. Видать, и сам боялся, что прогоню. Да только мы ж ответственные, но с пониманием, чего зазря людей шугать, значит.