Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 56

Вот и сегодня он засел за геометрическую задачу, которая давно уже не давала ему покоя. Вдруг в дверь постучали. Еремин открыл дверь – у порога стоял Телегин.

— Добрый вечер, – сказал он, решительно переступая порог. – Я не надолго. У меня к вам чертовски важное дело…

Новые товарищи

Дмитрий Александрович только что проснулся: он отдыхал после ночного дежурства. Заложив руки за голову, он с улыбкой смотрел на сына, Володя сидел за столом и, склонив голову набок, закусив нижнюю губу, что-то рисовал.

Раздался слабый стук в дверь.

— Да, войдите, – сказал Дмитрий Александрович. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и показался вздернутый нос Коли.

— Входи, входи, – подбодрил его Володя, оборачиваясь. – Чего ты там?

— Со мной товарищи, – ответил Коля в нерешительности.

— И товарищей зови.

Нос Коли скрылся. За дверью послышался шепот: «Пойдем, не бойся!» Затем Коля вошел в комнату, поздоровался. Следом за ним из-за двери показалась ярко-рыжая голова Васи Потапова. Оглядев комнату, он вошел с таким видом, точно был не совсем уверен в том, что здесь ему не устроили западню. Как будто он, вождь могикан Великий Змей, вошел в вигвам коварных ирокезов: ребята только что играли в индейцев.

Впрочем, заметив Дмитрия Александровича, Вася растерянно пробормотал «здравствуйте», остановился у самой двери и с таким видом принялся смотреть на муху, сидевшую на потолке, точно решил загипнотизировать ее, чтобы она упала на пол.

Но почему же больше никого нет? Коля подождал секунду-вторую – и опять выглянул в коридор.

— Дед, входи! – сказал он кому-то громко. И тут же посторонился: между ним и дверью пролез еще один мальчуган. Волосы у него на голове до того выгорели на солнце, что казались льняными. Потому-то его и прозвали «Дедом». Этот мальчик был немного пониже всех остальных ребят. Войдя в комнату, он стал с интересом оглядываться вокруг. Остановился он около Васи, затем решительно спрятался за его спину и поэтому почувствовал себя несколько свободнее и храбрее, чем Вася.

Дмитрий Александрович с интересом наблюдал за ребятишками. Он уже подумал, что теперь собрались все, однако тут же понял, что поспешил с заключением, так как Коля спросил деда:

— Федя, а где Нинка?

— Она там осталась, в коридоре, – медленно ответил Федя. Голос у него был низкий, басовитый, как у взрослого.

— Позови-ка ее…

— Она не идет.

— Ладно, я сам позову.

И Коля скрылся за дверью. В коридоре послышались шум, возня, пыхтение, и вдруг тонкий голосок пропищал:

— Не пойду, отстань! Ой, отпусти косу! Вот я матери скажу!..

— Ябеда…

— Сам ябеда. Кто отцу на меня пожаловался, когда я тебе нос поцарапала? Ты. Вот и есть ябеда.

Шум и голоса затихли. Коля вошел в комнату. Вид у него был хмурый, недовольный, обиженный. Можно было подумать, что это не он только что тянул девочку за косы, а наоборот – девочка вцепилась ему в волосы и по крайней мере половину из них вырвала с корнем.

— Не хочет идти, – сказал он. – Она на крыльце подождет.

— Ну и пусть ее, – набрался смелости сказать Вася.

— Пойдем с нами на улицу, – предложил Коля Володе. – Это вот Федя, недавно с бахчи приехал.

— Идем арбузы есть, – вставил свое слово Федя, глядя на Володю. – Я на колхозный двор целую арбу привез. А дед на бахче остался вместо меня…