Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 57

Бронзовая девушка приняла ее заботу весьма благосклонно, очевидно, ей самой хотелось стать чище, государь же Пётр Алексеевич недовольно хмурил брови и пушил усы, пытаясь дать понять, что его бы воля – он бы бабу эту наглую велел плетьми высечь и в острог засадить.

«А вот стой смирно, – подумала Надежда. – Тут тебе не твои подданные. И вообще ты не царь, а бюст!» Она взялась за швабру.

Из глубины квартиры был слышен голос Марьяны, она говорила по телефону. Через некоторое время хозяйка явилась уже не в пижаме, а в ярком коротком платье и в босоножках на каблуках, накрашенная и причёсанная.

— Я в магазин, скоро вернусь, – сообщила она. – Ты тут убирай, но не уходи до моего прихода. Я приду, тогда заплачу тебе.

Надежда не успела ничего ответить, как Марьяна удалилась, только дверь хлопнула.

Надежда покосилась на дверь и стала сметать пыль в совок. При этом у нее мелькнула мысль, что не грех бы и у себя дома устроить генеральную уборку. Конечно, у нее такой грязи быть не может, но всё же пыль с улицы летит, и кот постоянно линяет…

В это время у нее за спиной раздался скрипучий, как несмазанные дверные петли, голос:

— Ушла?

Надежда обернулась.

Кроме нее в комнате была только старая Косолапова, но она до сих пор издавала только нечленораздельные звуки. Надежда еще раз огляделась. Действительно, кроме больной неподвижной старухи в комнате никого не было. «Показалось, наверное!» – подумала она и продолжила прерванную уборку.

И тут снова раздался тот же скрипучий голос:

— Ушла ведьма?

Надежда снова взглянула на старуху и заметила, что та неуловимо изменилась. Оплывшее лицо как-то отвердело, полуоткрытый рот превратился в узкую щель, а самое главное – взгляд, который только что был бессмысленным и пустым, стал вполне нормальным, в нем даже светились признаки здравого смысла.

Только в самом уголке рта всё еще стекала капелька слюны, но Косолапова достала из рукава платочек и привычным, уверенным жестом вытерла рот.

— Что смотришь? – прокаркала она. – Я тебя спрашиваю – уползла гадюка?

— Вы про Марианну Ивановну?

— Про нее, про Марьянку! Чтоб ей пусто было!

— Ах, я понимаю… Да, она ушла. Сказала, в магазин, ненадолго.

— Ненадолго… – хмыкнула старуха. – Часа на два, это уж точно, а то и поболе будет. Болтается по магазинам, в кафе без дела торчит… Каждый день одно и то же. А чего ты тогда горбатишься?

— Ну как же… Я ведь взялась за эту работу, значит, должна ее выполнить.

— Должна, должна… – передразнила Надежду старуха. – Давай лучше кофейку выпьем. Ты ведь пьёшь кофе?

— Я? Да… Конечно… Но вам разве можно? Кофе же, говорят, вреден…

— Говорят, говорят! Много чего говорят. Мне уже всё можно. Я до двухсот лет жить не собираюсь. – Косолапова неожиданно легко встала с кресла и направилась на кухню.

Надежда прислонила швабру к стене и пошла вслед за старухой, ничему уже не удивляясь.

Та уже сыпала кофе в джезву.

— Ты какой будешь – чёрный или с молоком?

— Чёрный, – машинально ответила Надежда, всё еще пытаясь осмыслить удивительное превращение Косолаповой.

— Правильно! Настоящий кофе должен быть чёрным.

— Чёрным, как ночь, горячим, как огонь и сладким, как… – Надежда замешкалась.

— Как поцелуй, – закончила за нее старуха. – Не помню уже, кто это сказал, но, по-моему, всё правильно…