Уж на красной сковородке - Валерий Шарапов Страница 57

Он открыл огонь по двери. Обойма быстро закончилась. Пока менял, подбежал Фещенко, тоже стал стрелять. Пространство затянуло пороховым дымом. Дверь превращалась в лохмотья. Грохот стоял невероятный. Алена не выдержала — села на колени, заткнула уши пальцами. Дверь окончательно разлохматилась, выбить ее ногой не составило труда. Ударили одновременно, и она повалилась с адским грохотом.

— Ни с места, никому не шевелиться! Оружие на пол! — заорал майор, переваливаясь через порог.

Здесь находилась небольшая спальня. Кровать, платяной шкаф, какой-то столик. На полу у батареи парового отопления лежала Наталья Нахимова с подогнутыми ногами. Задрался халат, отливали бронзой крепкие здоровые ноги. Впрочем, уже не здоровые — жизнь покидала тело. В груди чернели два отверстия, она вздрагивала, пыталась раскрыть глаза. Предсмертная гримаса перекосила лицо.

— Ненавижу, твари… — прохрипела Наталья.

Пистолет валялся под рукой. Верест отбросил его носком ботинка. Зубова в помещении не было. Зато имелось распахнутое окно. Верест припал к боковой раме, стал осторожно высовываться. Зубов тоже мог быть при оружии. И где он его добывает? Никто не стрелял.

Майор перевалился через подоконник, рухнул в заросли крапивы. Это взбодрило. Впрочем, и раньше не сказать, что клевал носом. Чертыхаясь, выбрался из жгучих зарослей, уперся лбом в штакетник соседской ограды. Слева в яме кто-то ворочался. Выбрался, чумазый, как трубочист, с перекошенным лицом, держался за живот и душераздирающе стонал. Один из патрульных, переодетых в гражданское. Ну понятно. Будь у Зубова чуть больше времени, в живых бы не оставил. Служивый собирался что-то сказать, но издавал лишь булькающие звуки. Что тут скажешь?

— Куда он побежал? — спросил Верест.

— Туда…

— Куда туда?!

Впрочем, ясно: в секции ограды чернела дыра. В крошечном палисаднике становилось тесно — спрыгнул с подоконника Фещенко, готовился к броску Кондратьев. За его плечом мелькала бледная мордашка Алены. Ей явно было мало случившегося!

— Товарищи, я не виноват… — мучительно выдавил из себя бравый сержант милиции. — Я не успел… Он как молния… Он, кажется, пистолет мой забрал…

Ну просто праздник души и сердца! Хреново подготовились к операции, крайне хреново. Но когда готовиться, если преступник в любой момент может покинуть регион!

От соседского участка загремели выстрелы. Быстро присели, повалился в крапиву глухо матерящийся Кондратьев. Алена передумала играть в десантника, осталась в комнате в компании умирающей Натальи.

Стреляли, как ни странно, не по ним. Пистолет замолчал, на участке соседа что-то происходило. Верест на корточках пробрался через дыру в заборе. За ним кто-то лез, наступал на пятки. Заросли малины вставали как колючая проволока.

Завелся автомобиль! Тот самый фургон — переделанный «Москвич»! Водитель выезжал на пониженной передаче. Таранить ворота, пусть даже и хлипкие, с метровым разбегом было глупо, он их просто продавливал передним бампером. Створки раскрывались, трещали, зацепился за гвоздь и раскололся колпак фары. Машина медленно выезжала, пока чекисты пытались прорваться сквозь дебри. Водитель поднажал, одна из створок распахнулась, вторая процарапала заднюю дверцу. Рывок с одновременным переключением скорости — и фургон вынесся на оперативный простор!