Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 58

Ему неожиданно захотелось выглядеть в ее глазах значительным.

— Кто я такой, сказать не могу, но то, что попробую вытащить твоего Климова, не соврал.

— Климов не мой, а за помощь спасибо. А как вы это сделаете?

— Надо подумать. Где его держат, я знаю, но приблизительно. Подвал под домом большой, помещений много. Некоторые закрыты. Где конкретно Климов, сразу не понять.

— Его кормят хоть?

— Жалеешь? Он же ворюга.

— И что? — с вызовом ответила она и тут же потупилась: — Человек все-таки.

— Ну, раз будем спасать человека, ты должна рассказать все начистоту. Иначе я могу сделать неправильные выводы.

— Насчет чего? — испугалась Вика.

— Предприятие наше рискованное, поэтому главное — доверие. Я должен верить, что ты меня сейчас не разводишь.

— Мне кажется, это вы меня разводите на откровенность, — прищурилась Вика.

— Ну, как хочешь. Или у тебя другие варианты есть?

Других вариантов не было, и она как могла рассказала о случившемся.

Егор слушал не перебивая, и ей почему-то казалось, что он сочувствует им с Нонной Викентьевной.

— Я тайком ушла. Иначе она не пустила бы.

— Если не дура, все равно догадается, — заметил Егор. — Боюсь, что скоро твоя Богемская сюда заявится, и тогда нам придется спасать сразу двоих.

— Я уехала на утренней электричке через Ярославль. Из Костромы прямой поезд в Питер только вечером. То есть если и заявится, то не раньше завтрашнего утра.

— Ее могут узнать?

— Богемская считает, что у них есть наши фотографии. Но худшее не это. Если ее попытаются схватить, сбежать она не сможет.

— Старая слишком?

— Она не старая. У нее ступней нет. Протезы.

— Ничоси! — присвистнул Егор и, поймав укоризненный Викин взгляд, поправился: — Я в том смысле, что молодец тетка! Инвалид, а шурует, как здоровая.

— Она в молодости воздушной гимнасткой в цирке работала. Знаете, какое у нее тренированное тело!

— Хорошо. То, что между вами совет да любовь, я уже понял.

— Ничего вы не поняли, — грустно сказала Вика. — Богемская мне жизнь спасла, когда моих родителей убили. Теперь я за нее отвечаю.

И тут случилось невозможное: железный Егор сломался.

Он взял маленькую руку Вики и вдруг, наклонившись, поцеловал.

Это было ужасно сентиментально и глупо. Просто черт знает что! Он никогда и никому не целовал руки, а эту девочку вообще первый раз в жизни видел.

Эй, друг, а ты, часом, не рехнулся на старости лет?

Чтобы по его лицу она не догадалась о том, какие идиотские мысли рождаются в голове прожженного чекиста, Егор сделал суровое лицо и твердо произнес:

— Я пойду один. Ты будешь ждать здесь.

Услышав это, смутившаяся до слез Вика мгновенно пришла в себя.

— Только не здесь! Я с ума сойду! Разрешите хотя бы за забором сидеть. Я не помешаю, честно! Разрешите!

Егору уже начало казаться, что он готов этой девочке разрешить все, поэтому он сделал непроницаемое лицо и строго-настрого запретил вылезать из дома.

— Да пойми: если что, ты сможешь вызвать подмогу.

— А куда звонить? В полицию?

— Нет. Вот номер.

Егор записал на салфетке несколько цифр и сунул ей в руку.

— Наберешь и скажешь, что Рогов просил подъехать. Там знают куда. Позвонишь только в самом крайнем случае. Иначе меня потом с гов… съедят за несанкционированную операцию.

— Рогов — это вы?

— Ага. Разрешите представиться.