Пионерский выстрел - Игорь Томин Страница 58

— Темно… – качал головой Косуло. – Шапка… кажется… или капюшон… Высокий… сильный. В кожаных перчатках. Запах… вроде бы одеколон дешевый. Или это от меня? Не знаю. Простите.

— Ладно, – сказал Илья. – Потом вспомните еще.

Послышался сигнал скорой. Через три минуты в номер вошли двое в белых халатах с сумкой. Врач осмотрел затылок, обработал края, туго перебинтовал голову.

— Госпитализация, – сказал он деловито. – Сотрясение крайне вероятно. Поехали.

— Мы вас навестим утром, – сказал Максим Косуло. – И пожалуйста, никому лишнему ничего. Только врачам. Остальное – нам.

Косуло кивнул, поблагодарил глазами. Бинт на нем напоминал белую чалму. Его проводили до скорой. Лифт мягко вздохнул и закрыл двери.

* * *

Телефон в номере зазвонил, словно не выдержал тишины. Максим снял трубку.

— Это Микитович, – раздался знакомый голос. – Что там у вас? Говорят – кровь, скорая, шум. Нужна помощь?

— Справимся сами, – ответил Максим. – Объект жив, рана на затылке, место фиксируем, отпечатки снимаем. Если понадобится – позвоню.

— Хорошо, – коротко сказал подполковник. – Держите в курсе.

Максим положил трубку, вернулся к лестнице. Валя уже складывала в пакет пепельницу, аккуратно промаркированную, и снимала на пленку капли на ковре.

— Готово, – сказала она. – По перилам – есть два четких фрагмента. Пепельница – тоже дает. Проверим с утра.

— Работаем, – кивнул Максим.

Они ходили по пустым коридорам гостиницы, стараясь заметить что-то новое и необычное. Свет бра дрожал на стенах, как в вагоне. Из какого-то номера выглянула старушка в халате. Максим тихонько хлопнул в ладоши, и та быстро скрылась за дверью. Илья долго стоял на торцевом пожарном балконе, рассматривал лестницу, пытался ее раскачать, плевал вниз.

Ночь вернулась к прежней тревожной тишине и иллюзорному покою.

Глава 41. Несостыковки

Атмосфера в буфете соответствовала настроению людей, усиливала тоску и совершенно не возбуждала аппетит. В паре кастрюль дымились каша, слипшиеся макароны, чай в подстаканниках остывал быстрее, чем люди успевали к нему дотянуться. Ветераны сидели по двое-трое, ковыряли вилками липкую яичницу, разговаривали вполголоса, чаще молчали.

Вся следственная группа пребывала в унынии. Максим занял свой любимый столик у окна и коротко сказал:

— Воронов, давай, что у тебя?

Илья сел справа, глянул на макароны, отодвинул поднос.

— Ветераны начинают роптать, – начал он. – Им второй раз продлили «командировку» для встречи с юными следопытами. У многих семья, работа – люди хотят домой. По ночному происшествию опросы результатов не дали. Никто не видел постороннего человека в капюшоне ни в гостинице, ни рядом. Чернов ведет себя по-прежнему странно: с утра уже успел сходить на Главпочтамт. Он туда вообще ходит дважды, а то и трижды в день. Получает корреспонденцию.

— Корреспонденция, конечно же, из Министерства обороны и военкоматов? – не поднимая глаз, произнес Максим.

Илья удивился:

— А вы откуда узнали?

Максим задумчиво повернул ложку в пальцах.

— У меня складывается впечатление, что Чернов делает ту же работу, что и мы, – сказал он. – Ладно. Валя, что у тебя по экспертизам?

Валя поставила чашку, достала из сумки записную книжку.

— Все найденные отпечатки на пепельнице, на стене, на перилах, а также на ручке двери принадлежат только одному Косуло, – доложила она. – Никаких других не найдено. Следы крови, капли на ковре – тоже его. Косуло поместили в военный госпиталь, травматология. Наложили швы. Ничего опасного: сотрясение легкой степени. Врачи говорят, могут выписать хоть завтра.