Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 58

— Не полностью, — наконец ответил на старый вопрос Игнатьев. — Какая-то ерунда про предателей и шпионов.

— Фамилия Ткач не фигурирует?

— Да там почти ничего не разобрать. — И Игнатьев вздохнул, поморгал и снова стал что-то писать.

А Новиков вернулся к разглядыванию фотографий красивой женщины и изумительных ювелирных изделий. Да уж, производство в Мазыйке было поставлено отлично. Хотя что тут удивительного, здесь традиции с царских времён сохранились.

Новиков методично рассматривал фотографии Ткач, сверял их с карточками украшений и делал пометки. Игнатьев же сначала что-то долго писал, потом вышел, вернулся, снова писал, снова ушёл.

Почему-то оставил какие-то документы прямо на столе, даже в сейф не убрал. Проверял Новикова на честность, не иначе. Наверняка не забыл положить на листы какую-нибудь крупинку или волосок в качестве заметки. Новиков же в свою очередь в отсутствие Игнатьева даже зада от стула не оторвал, так и сидел, возясь с фотографиями.

Они провозились полдня, Новиков — с фотографиями, Игнатьев — с бумажной писаниной.

Наконец можно было сделать определённые выводы.

— Некоторых украшений не хватает, — произнёс Новиков, перепроверив свои отчёты. — Большой перстень с вензелями — раз. Серьги в виде переплетающихся колец — два. И колье в виде цветка — три. Всё, похоже, золотое.

И Новиков положил перед Игнатьевым фотографии Оксаны Ткач, где она была изображена как раз в этих «брюликах».

— Конечно, всегда остаются разные варианты, — задумчиво произнёс Новиков, возвращаясь на своё место и собирая остальные карточки. — Что она, например, брала их у кого-то напрокат, чтобы сфотографироваться. Но учитывая, что эти предметы встречаются по два-три раза на разных фотографиях, то, скорее всего, они принадлежали ей.

— Могла продать, — пожал плечами Игнатьев, рассматривая фото.

— Могла, — согласился Новиков. — Только зачем. В деньгах она явно не нуждалась. А учитывая, что она их носила и даже красивые фотографии с ними делала, то они ей явно нравились. Не стала бы продавать.

— Пожалуй, что так, — произнёс Игнатьев. — Запишем.

— Да, а можно где-то достать каталоги ювелирного завода? — спросил Новиков.

— Вам зачем?

— Проверить, точно ли это вещицы местного производства. Или, может, другого какого. Или вообще старинные. Если старинные, то стоят, наверное, дороже.

— Наверное, — задумчивым эхом повторил Игнатьев. — Попробуем разузнать.

И он убрал все фотографии обратно в сейф.

— Я ещё могу чем-то вам помочь? — спросил Новиков.

— Пока нет, так что можете быть свободны.

— Спасибо. Если что — вы, наверное, всегда знаете, где меня найти.

И Новиков вышел из кабинета. На сегодня у него дел больше не было. Так что надо бы снова прошвырнуться по магазинам, купить будильник и консервный нож.

Пока Новиков сидел в кабинете Кравчука, прошёл хороший летний дождик, и теперь кругом разлились зеркальные лужи. Булыжники старых мостовых отсвечивали округлыми спинками, так что казалось, что по городу проложены чуть ли не бриллиантовые дороги. Бриллиантовые дороги в ювелирном городе.

Новиков быстро сходил в «Промтовары», приобрёл маленький будильник и открывалку для консервов. Заодно заскочил в продовольственный и купил там полкило «Мишек на севере», ведь Антон просил сладкого. Да и сам Новиков, чего уж, там тоже никогда не отказывался от конфетки или шоколадки.