Адский прииск - Николай Свечин Страница 58

Васька с трудом поднялся и бросил взгляд на сыщика. Тот понял, что сейчас последует попытка сбежать, и отвесил налетчику сильную зуботычину:

— Не дури. Где я прошел, там три года куры не несутся. Мурин с Достань Воробушка было сдернули, так я обоих на другой же день поймал.

Когда статский советник завел атамана дергачей в кабинет к полицмейстеру, тот долго не мог прийти в себя. И все спрашивал: как вы, чужой здесь человек, поймали в моем городе этого нехристя?

Алексей Николаевич рассказал так, чтобы арестованный не слышал. И завершил советом:

— Срочно освободите Тебенькова, пусть занимается своим сеном. Однако возьмите его на заметку: готовый осведомитель для вас.

Рубцов не мешкая написал распоряжение смотрителю тюремного замка: освободить подследственного Мирона Тебенькова. И отправил его с посыльным в тюрьму.

— Отлично, – констатировал питерец. – Пусть знает, что с полицией дружить выгодно. А теперь, Илья Александрович, зовите Самохвалова. Надо узнать, какие шкапы он собирается ломать.

Когда ввели арестованного, подъесаул спросил его в лоб:

— Что ты там громить задумал?

— Не я, ваше высокоблагородие, а двое фартовых, Петруха и Ванька.

— А фамилии у них какие?

— Не спрашивал. Познакомились третьего дня в шланбое[54] на Малобазарной. Я личность в городе известная, а они приехавшие, народ не знают. Давай, говорят, вскладчину сообразим…

— Так о чем рядили, Хариус? Ты мне черта не строй, дело говори!

Самохвалов наморщил лоб, делая вид, что думает:

— Полагаю, Торговый дом наследников Громовой хотят они подломать. Там выручка хорошая. Или, может, Басова с Коковиным, там тоже ничего.

— Зачем же ты сдался Петрухе с Васькой?

— Говорю же, ваше высокоблагородие, людей они искали. Подходящих.

— У тебя в шайке четверо, сам видел, – напомнил Лыков.

— А! Мои жидковаты для такого дела. Железо ломать не обучены.

— И ты послал человека к беглым каторжникам?

— Ага. Располагал, что там мастаки на любое безобразие.

Для обоих полицейских было очевидно, что Васька врет. Тогда Алексей Николаевич выложил на стол козыри. А именно две вырезки из газеты «Якутская окраина».

— Взгляните, Илья Александрович, что я нашел в карманах у этого шелыгана.

Первая вырезка оказалась балансом Якутского Городского Общественного Н. Д. Эверстова банка. А вторая – объявлением, что этот банк из здания городской управы переезжает в новое помещение – в дом Соловьева на Николо-Преображенской улице, напротив Гостиного двора.

Полицмейстер прочел и изменился в лице:

— Ах ты, брандахлыст! Николая Дмитриевича, самого Сэрбэкэ хочешь подломить?!

После отделения Русско-Азиатского банка это кредитное учреждение шло вторым. Его создал Николай Дмитриевич Эверстов-Сэрбэкэ, коммерции советник и купец первой гильдии. В 1911 году он передал в распоряжение городской думы 60 000 рублей и выдвинул три условия: чтобы новый банк носил его имя, чтобы управляющим назначили его сына Ивана и чтобы на прибыль от деятельности был открыт дом призрения бедных. Дума добавила из своих 50 000, и получился общественный банк.

— Поняли, Илья Александрович? – спросил статский советник. – Кредитное учреждение переезжает. Это всегда суматоха, хлопоты, временный беспорядок. Не удивлюсь, если кладовая комната еще не до конца оборудована, сигнализация не проведена, стены не усилены железной полосой. И жулики хотят этим воспользоваться.