Медиум смотрит на звёзды - Мария Ермакова Страница 59

Они в нерешительности переглянулись.

– Ну же! – холодно добавила я.

Загремели ключи, один из стражников отворил дверь.

– А вы, госпожа Маргит, останетесь здесь, у графини сегодня уже убирались и еду приносили, – добавил он.

По лестнице, кажущейся бесконечной, поднялась наверх, в единственную комнату с окнами, забранными решетками. Заключенная сидела на кровати и бесцельно смотрела в одну точку. На столе стоял нетронутый поднос с едой, вода едва слышно булькала в бульотке.

На звук моих шагов графиня повернула голову.

– Клементина, – негромко сказала я.

Она бросилась ко мне и обняла, как сестру. По ее бледному лицу текли слезы.

– Вы пришли, леди Эвелинн! Не отвернулись от меня, как другие! Скажите, вы верите, что я не знала о злодействах, творимых Кворчем?

Отведя ее к столу и усадив на стул, я села рядом и честно ответила:

– Не знаю. Но я уверена – вы не проведете здесь остаток жизни.

– Отчего же? – она торопливо промокала слезы салфеткой, а они лились и лились, не переставая.

– Я говорила с Теобальдом, вы же знаете о его возвращении? Возможно, он никогда не простит вас, но он – не его отец. Держать женщину взаточении в башне не в его стиле. Он не сказал ничего конкретного, но я чувствую – надежда для вас есть.

– Это благая весть, леди Эвелинн! – всхлипнула графиня. – Однако меня тревожит другое. Мне доложили, что Эндрю собирается отослать Гальфрида из замка. Что будет с моим бедным мальчиком?

Глядя на нее, я не видела ни коварной искусительницы, ни подлой злодейки, лишь женщину, которая знала, чего хотела – а хотела она богатства, власти и… гордости за сына. Кто такая была я, чтобы винить ее за это?

– Я поговорю с Его Сиятельством, – сказала я и поднялась. – Чем еще я могу помочь вам?

– Позаботьтесь о Гальфриде, умоляю! Возможно, Эндрю и считает его ошибкой, но я так не считаю! Я люблю своего мальчика!

– Не сомневаюсь, – кивнула я и ушла.

Спускаясь по бесконечной лестнице, я думала, что о Гальфриде есть кому позаботиться, ведь у него сразу два замечательных брата – Теобальд и Рэндальф. Но, тем не менее, сразу после визита к графине я отправилась к графу.

Его Сиятельство в кабинете просматривал какие-то бумаги. Часть их догорала в камине. Когда я вошла, увидела лежащий на столе свиток с императорской печатью. Граф торопился уладить дела – должно быть, чувствовал, что жизненный срок подходит к концу.

– Чем обязан, леди Эвелинн? – спросил он, жестом предлагая мне сесть.

– Я говорила с графиней, – произнесла я, и Рослинс вперил в меня тяжелый взгляд. – Она беспокоится за сына. Вы уже решили, что делать с мальчиком?

– Вы верите змее, которую я пригрел на своей груди? – прищурился граф.

Я пожала плечами.

– Ваши семейные неурядицы – не мое дело, Ваше Сиятельство, меня заботит участь Гальфрида! Он – славный мальчик. У него пытливый ум и есть желание послужить своей стране. Кроме того, он не виноват в том, что появился на свет!

Граф раздраженно бросил на стол документы, которые держал, и встал. Прошел по комнате, с трудом наклонился, чтобы поднять с ковра одинокий бумажный лист и скормить огню.

– После того, что произошло, я не могу его видеть, – признался он. – Я считал этого ребенка подарком судьбы на старости лет, а теперь не вижу в нем своих черт. Я решил отослать его куда-нибудь…