Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки - Идалия Вагнер Страница 59

Сейчас они были где-то недалеко, кричали хором и очень испуганно. Потом показалось, что добавился голос Арины – горничной хозяйки. К тому моменту, когда Рахель добежала до комнаты Любови Викентьевны, крик резко прекратился, зато стал слышен разговор Инны с каким-то мужчиной.

Стукнув в дверь, Рахель вбежала в личные комнаты хозяйки. Инна, Любовь Викентьевна, Арина и Анюта были на балконе. Под балконом стоял один из крестьян, которых управляющий поставил ждать мужчину в черном балахоне и охранять дом. Обе горничные обмахивали хозяйку, которой было дурно.

Инна взволнованно рассказывала мужчине, что они с хозяйкой беседовали, а из-за беседки вышел высокий мужчина в черном балахоне и принялся кривляться и скалить зубы перед женщинами. Девушка уверенно говорила, что мужчина был в надвинутом капюшоне, можно было рассмотреть только оскал.

Потом мужчина внезапно побежал в направлении к дому, женщины закричали, а чужак оскалился, задрал свой балахон и повернулся к дамам голым задним местом. Эпатированные дамы не могли видеть это бесстыдство, зажмурили глаза и продолжали кричать, а когда открыли глаза, мужчины уже не было видно.

Узнав, в какую сторону побежал негодяй, крестьянин помчался вдогонку. Анюту отправили за управляющим, а Арина спешно принялась готовить напитки, сладости и фрукты, чтобы немного скрасить дурное впечатление и общее потрясение.

Все сидели за небольшим накрытым столиком, когда раздался осторожный стук и вошел старый дворецкий Зосим Иванович. Никто не узнал бы в дряхлом старике в измятой ночной рубахе и форменном ливрейном сюртуке, накинутом на одно плечо, еще недавно довольно бодрого дворецкого.

Старик много дней не брился, и теперь лицо его обросло клоками седой щетины, совсем белые длинные волосы были спутаны, на макушке сияла лысина, а на худых ногах красовались простые тапочки с дырками на месте больших пальцев.

Вид дворецкого был столь неожиданным, что все вскочили с криком «Зосим Иванович»!

Старик доковылял до Любови Викентьевны, низко склонился и прошептал:

– Прошу прощения, хозяйка, недоглядел. Секите повинную голову.

Удивленная Любовь Викентьевна забормотала:

– Что вы, что вы, Зосим Иванович. Вы же здесь ни при чем. Идите и ложитесь в постель, вы больны. Надо к вам вызвать доктора Шварца, давно хотела.

Старик попытался разогнуться, но не смог и свалился кулем прямо под ноги Любови Викентьевне. Инна и Рахель бросились его поднимать, а Любовь Викентьевна истошно затрясла колокольчиком, вызывая горничную.

Когда Инна, Рахель и Арина совместными усилиями потащили старика в его комнату, дрожавшая от возбуждения и обилия странных событий хозяйка поместья крикнула им вслед:

– Мадемуазель Инна и мадемуазель Рахель, вернитесь потом сюда. Обязательно. Ох, скорее бы пришел Афанасий Петрович. Как плохо без мужчины в доме! Где взять силы на все эти события. Почему боженька еще меня не забирает к себе! Как сложно жить на этом свете! Как Митенька здесь останется один без меня? Ах, он опять с этой девицей, когда мне так плохо. Как может чужая девка быть важнее родной матери?

***

Уложить старого дворецкого оказалось нелегко. Он то впадал в апатию, и тогда покорно делал все, что ему говорили, то внезапно активизировался, куда-то собирался бежать, кричал, что ему нужно к Васеньке и Василисушке, и они его ждут. В минуты активности он яростно пихался, щипался, плевался на своих добровольных нянек. Наконец Арина вспомнила, что знахарка оставляла для него снотворный настой.