Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 59

Сэр Ричард внезапно встрепенулся.

— Право, Джервейс, если и есть на свете что-то, чего я терпеть не могу, так это детективные рассказы, в которых один из героев излагает свои взгляды на то, как нужно писать детективы. Как будто мало того, что детектив у нас такие рассказы почитывает (ну, без этого-то не обойтись)…

Волна непреодолимой ярости накатила на инспектора.

— Это вы отходите от главного! – хрипло проревел он. – Проблема не в том, как было совершено убийство, хоть и это тоже важно. Проблема в том, чтобы понять, кто его совершил.

— Но ведь нам это известно, правда? – сказал Фен с нарочитым ехидством.

Инспектор замолчал. Казалось, он мобилизует свои силы для титанического противостояния столь оскорбительному намеку. Его нижняя челюсть отвисла, кровь прилила к порозовевшим щекам. Но наготове не оказалось подходящих словесных приемов, и, нехотя оставив мысль скорчить мину пооскорбительней, он решил прибегнуть к неуклюжей иронии намеков.

— Может, вы знаете, сэр? – выдавил он.

— Да, я знаю, – просто ответил Фен.

Сэр Ричард мгновенно стал самим воплощением грубовато-добродушного, дружелюбного здравого смысла:

— Чепуха, Джервейс!

— Я действительно знаю, – простонал Фен, войдя в роль человека, считающего, что коллеги вечно его не понимают. – Я знал это уже через три минуты после того, как вошел в ту комнату.

— Три ми!.. – Любопытство боролось с негодованием в мозгу сэра Ричарда и внезапно одержало победу. – Ну, и кто же?

— Хм!

Сэр Ричард воздел руки ладонями кверху в традиционном жесте разочарования.

— Боже милостивый! – воскликнул он. – Опять мистификация, надо думать, и мы об этом так и не узнаем до конца последней главы.

— Ничего подобного, – высокомерно сказал Фен. – Это дело еще не завершено. Просто я не могу понять, почему этот человек это сделал.

— Святые угодники! Разве у нас не достаточно мотивов?

— Это все сексуальные мотивы, мой дорогой Дик. А я не верю в crime passionnel[79], особенно когда страсть оказывается, как в данном случае, в основном чувством досады. Деньги, месть, безопасность – вот вероятные мотивы, и я должен найти один из них. Да и, сказать начистоту, некоторые детали – возможно, несущественные – все-таки пока у меня ни с чем не вяжутся.

— Ну, что ж, какое облегчение, – проговорил инспектор с внезапной напускной веселостью, никого не могущей ввести в заблуждение. – Я думаю, – добавил он осторожно, явно опасаясь возражений, – что мы теперь должны повидать мистера Феллоуза.

(Сим проявлением инициативы он, кажется, все же несколько себя утешил.)

— Он скоро встанет, – сказал Николас, появившийся как нельзя более кстати при последних словах инспектора. – В данный момент он, не без моей помощи, добился жестокой и исправно повторяющейся рвоты. Не умеет он пить! Спросить меня – так его вообще не следует допускать до спиртного или, по крайней мере, строжайше в оном ограничивать.

Он одарил присутствующих благожелательной улыбкой, казалось ища поддержки в этом начинании.

— Можно осведомиться, как у вас продвигается дело?

— В данный момент говорить об этом преждевременно, – ответил сэр Ричард, – мы продвигаемся, но в какую сторону… Пока на нашем пути не встретилось ничего достаточно серьезного, чтобы сообщать о конкретных результатах.