Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 59

Алексей приподнялся в кресле, глянул поверх голов — хотел увидеть Анку, убедиться, что она не рвется его выручать, а терпеливо ждет, как и было велено. Панкер саданул его рукояткой пистолета под дых, опрокинул назад в кресло.

— Сидеть! Куда лезешь?

Ох, и чесался кулак заехать этому мордовороту прямо в зубы! Касаткин еле сдержался. Не было уверенности, что удастся вырубить Панкера с одного удара, а в случае неудачи тот сгоряча начнет гасить всех без разбора. Первая пуля досталась бы обидчику, а за ним под огонь попали бы и совершенно невинные соседи по салону. Алексей уже рассмотрел грозное оружие Панкера — немецкий «вальтер» со следами ржавчины, но наверняка исправный. Добыча черных копателей, не иначе. В нем восемь патронов, теоретически восемь трупов, и высока вероятность, что шальная пуля выбьет стекло или прошьет фюзеляж, что приведет к разгерметизации.

Касаткин сделал несколько вдохов-выдохов, привел в некоторый порядок нервную систему. Спокойно, Леша, спокойно! До Гамбурга, если все-таки летим именно туда, еще часа два. Что-нибудь придумается. А пока неплохо бы заболтать этого борова, сбить его с настроя. Заодно и прояснить кое-что, остающееся непонятным.

— Ты куда золото дел, Панкер?

Это было похлеще апперкота, и Алексей сполна насладился эффектом. Панкер ощерился, глазенапы стали круглыми, мало что из орбит не вывалились.

— Какое золото?

— С прииска. Пробная партия, которую на «пчелке» в Ленинград везли.

Панкер вдавил пистолетный ствол Касаткину в кадык.

— Откуда знаешь про золото? Кто тебе сказал?

— Я сам его ищу. Но мне не золото нужно, а летчик, который его вез. Ягелев. Где он?

Можно было ожидать, что Панкер опять разорется, что, мол, спрашиваю здесь я, а ты отвечай. Но он, помолчав и что-то покрутив в своем калгане, сдавленно выхрипел:

— Нет его. Сгинул, подлюга. Вместе с золотишком. Ежели легавые не нашли, то я и подавно…

Настал черед удивляться Касаткину:

— Сгинул с золотом? В смысле, украл? Не может быть! А кто тогда охранников ухлопал? Тоже он?

Не желая того, проговорился, само с языка слетело. И назад уже не отыграешь, это не хоккей.

— Кто тебе сказал про охранников? — зашипел Панкер по-гадючьи. — Менты?

Врать не имело смысла, и Касаткин честно сказал, что видел Панкера в лесу, слышал часть разговора.

— Один был?

— Один, — ответил не колеблясь.

— Сдохнешь, — посулил Панкер. — Как долетим, застрелю.

А ведь и застрелит! Чересчур много знает Касаткин о его похождениях, нельзя, чтобы все это выплыло. Такого отъявленного головореза, пожалуй, и буржуи не примут, выдадут советским властям.

— А кто был тот сиплый, что с тобой у костра сидел? Я его вроде знаю… или нет?

Панкер свернул из пальцев здоровенный кукиш и сунул его под нос Алексею.

— А это видел? Замолкни и сиди тихо, не то раньше времени подохнешь.

Так и не раскололся, собака паршивая. И в ближайшие часа полтора не произнес ни слова, надулся, как жаба, только пистолет нервно в руке крутил. Касаткин не стал больше приставать с расспросами — того и гляди выстрелит, Панкеру уже все равно, пути отрезаны.

Никто из находившихся в салоне не имел представления о том, что происходит в кабине пилотов. А там не умолкала рация: шли беспрерывные переговоры с землей. Требование угонщика лететь в ФРГ оказалось настолько неожиданным, что с ходу не нашлось способов ему противостоять. Самолет, повернув на запад, очень скоро очутился в чужом воздушном пространстве. Было принято решение с террористом не спорить, лететь в указанном направлении. И надеяться на расторопность немецких полицейских.